Приведя себя в порядок, я плетусь обратно к тому месту, где оставил ее спать. Она снова перевернулась на живот, плотно сжав бедра. Я осторожно опускаюсь на колени рядом с ней и вынимаю кляп, задержав пальцы на нежной коже ее щеки.

— Зев.

Тихий, но отчетливый звук, даже в ее голосе, охрипшем от сна. Тихий, жалобный стон, полный жажды.

— Зев.

Да проклянут меня Небеса. Я тяжело шагаю обратно за дерево.

Глава 17

Глава 17



Я лежу на колючем одеяле, чувствуя спиной твердую землю; тяжелый плащ наброшен поверх меня. Она стоит в первом карауле, а я притворяюсь спящим.

Спустя всего несколько минут воздух наполняется звуком ее тихих шагов.

Малышка, так жаждущая сна.

Или меня?

Я не открываю глаз и ровно дышу, пока она откидывает край моего плаща. Ее дразнящий аромат дурманит чувства, когда она устраивается рядом.

Дыши, идиот.

А затем…

Мягкая ладонь скользит по моей челюсти, спускается на шею. Нежные прикосновения к ключице, а потом ниже — пальцы ложатся на бешено колотящееся сердце.

Тихий, хрипловатый смешок.

Сердце пропускает удар.

— У тебя сердце колотится, Зев, — ее голос звучит тихо, с придыханием. Соблазнительно. — Я знаю, что ты не спишь.

Я резко открываю глаза. Майя не отводит взгляда, а ее рука опускается ниже.

Ниже, и вдруг…

Мы оба судорожно вдыхаем, когда ее пальцы обхватывают меня.

— Зев, — шепчет она, слегка сжимая. — Пожалуйста. Я хочу тебя.

По коже не пробегает холодок.

Как долго я ждал этих слов из ее уст.

Плащ шуршит, когда я двигаюсь, и вот она уже лежит подо мной, раскинувшись на спине.

Мягкие бедра раздвигаются, приглашая.

Ногти царапают кожу головы, дергая за волосы.

— Ты уверена, милая? — стону я ей в шею.

— Да, — выдыхает она, вцепляясь мне в плечи. — Да, Зев. Продолжай.

Я впиваюсь губами в ее рот, рука шарит между нами…

Сон исчезает, словно вспышка молнии, и я тщетно пытаюсь удержать его ускользающее тепло. Тихий стон срывается с моих губ, пока я потягиваюсь. Я спал на жесткой земле, не смея даже приблизиться к одеялу, на котором всю ночь ворочалась и стонала Майя.

Тяжело вздохнув, я встаю и жду. Брюки неприятно жмут, но я не хочу рисковать: вдруг она проснется и обнаружит, что меня нет рядом — особенно пока она все еще связана.

Ждать приходится недолго. Вскоре Майя шевелится на одеяле, пытаясь сесть.

— Что… — Голос у нее хриплый, но полный гнева. — Развяжи меня немедленно!

— Пришла в себя? — спрашиваю я, стараясь не улыбаться.

Я вижу тот самый миг, когда к ней возвращается память: ее взгляд цепляется за мою шею — туда, где она, несомненно, оставила следы прошлой ночью.

Ее лицо заливает пунцовая краска; яркий румянец покрывает щеки и нос, спускаясь на шею.

— Я приму твое красное лицо за утвердительный ответ.

Я подхожу к ней и развязываю путы на запястьях и лодыжках, осторожно массируя ей руки, чтобы восстановить кровообращение.

— Я убрал кляп, когда ты уснула, — объясняю я, одаривая ее извиняющейся улыбкой, которую она не замечает, так как по-прежнему отказывается смотреть мне в глаза.

Майя встает и молча ест свой завтрак.

Я буквально вижу, как в ее голове крутятся мысли. Щеки все еще пылают от смущения, каждое движение скованное и неловкое. Она не может заставить себя даже взглянуть в мою сторону.

Бедная, смущенная малышка.

Как бы мне ни нравился этот прелестный румянец на ее щеках, сердце велит мне успокоить ее. Увидеть ее улыбку. Снять напряжение, сковавшее ее плечи.

— Помнишь, я говорил, что уже делился силой? Это было с одним из моих солдат — могущественный маг земли. У нас заканчивалась еда, все запасы были на исходе. Обычно он мог вырастить целое поле — морковь, картофель, ягоды — готовое к сбору всего за час. Но он был ранен в последней битве и не до конца оправился. Так что я направил в него часть своей силы. И он вырастил еды на два батальона за тридцать минут. Но после… — я тихо усмехаюсь, — …потребовалось восемь человек, чтобы скрутить его. Он все пытался пробраться в мою палатку.

Удивленный смешок срывается с ее губ, и это заставляет меня широко улыбнуться.

— И что ты сделал? — спрашивает она, хихикая.

— Он ранил охрану своей магией. После этого мы использовали корень валерианы, чтобы его успокоить. Его жена до сих пор припоминает ему это при каждом удобном случае.

Очередной звонкий смешок срывается с ее губ, плывет в воздухе и навсегда запечатлевается в моем сердце.

— Ты старалась совсем не так сильно, как он. Если честно, я даже немного обижен.

Она продолжает смеяться, и по ее щекам катятся слезы. Я не смог бы отвести взгляд, даже если бы захотел. В конце концов смех утихает, а улыбка медленно гаснет.