Она обиженно дует губы, и мой предательский взгляд снова падает на ее рот, прежде чем я успеваю отвести глаза. Я бросаю на нее свирепый взгляд — такой, от которого дрожали бы мои генералы. Но на нее он не действует. Она еще сильнее выпячивает губу, но все же плетется обратно на свою сторону лагеря.

Сделав дрожащий вдох, я снова хватаюсь за точильный камень. Ритмичный скрежет лезвия разносится в тихом ночном воздухе.

Плавные, выверенные движения, пока дыхание не приходит в норму.

Когда я решаюсь снова взглянуть на нее, сердце едва не останавливается. Она сняла тунику и осталась в одной белой сорочке, обнажившей нежные плечи и верхнюю часть груди.

— Что ты делаешь? — рычу я. Рука соскальзывает, едва не задев острое лезвие.

— Мне жарко, — ее голос звучит с придыханием и капризной ноткой… Да порази меня молния, почему ее надутые губы так манят?

Ее пальцы цепляются за подол сорочки, и прежде чем я успеваю осознать происходящее, я уже пересекаю лагерь и хватаю ее за запястье железной хваткой.

— Перестань раздеваться, — цежу я сквозь зубы.

Сердце бешено колотится в груди. Пожалуй, я могу умереть прямо сегодня — грозный Темный Командор, сраженный сердечным приступом.

Она проводит свободной рукой по моему животу, поднимается к груди и наконец обхватывает ладонями мое лицо.

— Я думала, ты останешься на своей стороне, Зев, — хрипло шепчет она.

Я отшатываюсь, словно обжегшись.

— Майя, умоляю, — стону я.

Я не могу так. Это невыносимо.

— Пожалуйста, Зев, — стонет она. «Это невыносимо».

Я тяжело дышу, словно обезумевший. Я не могу ни о чем думать, кроме бушующего во мне желания.

— Почему бы тебе не лечь? Попробуй поспать. Через несколько часов отпустит.

Она делает шаг ко мне.

Я отступаю.

— Или, может, я схожу прогуляюсь, а ты…

Еще шаг ко мне.

Еще шаг назад.

— Ты не поможешь мне? — В ее голосе — мольба и жажда.

Больше всего на свете мне хочется поддаться. Обладать ею, взять ее, присвоить себе — после долгих недель борьбы с той невидимой нитью, что привязала меня к ней. После недель тайных взглядов, когда она не видит; недель, когда я, словно брошенный щенок, ловил ее улыбку; недель, когда каждое утро я просыпался рядом с ней, изнывая от болезненного возбуждения.

Но я не могу. Она возненавидит меня. Я возненавижу себя. На самом деле Майя меня не хочет — это все действие афродизиака.

Поэтому я качаю головой и поднимаю руки — на случай, если она снова попытается прильнуть ко мне.

— Хорошо.

Ее глаза наполняются слезами, но я не могу уступить. Я открываю рот, чтобы снова предложить ей удовлетворить себя самой, когда…

…она резко разворачивается и бросается бежать в лес.

Глава 16

Глава 16



Эта женщина меня погубит.

— Майя! — зову я, преследуя ее среди деревьев. Когда она хочет, то двигается с невероятной, нечеловеческой скоростью. Ветки хрустят под моими сапогами и царапают руки, пока я бегу на звук ее тяжелых шагов.

Проходит еще несколько минут, и ночь погружается в тишину. Больше не слышно ни лихорадочного топота, ни тяжелого, сбивчивого дыхания. Я замедляю шаг, внимательно глядя под ноги. Где-то вдалеке слабо пульсирует ее энергетический след; потоки энергии вибрируют, выдавая ее волнение. Еще пара шагов — и я отчетливо чувствую ее присутствие: она стоит на коленях за густым кустом, полностью скрытая от глаз.

Умница.

Я продолжаю идти, проходя мимо того места, откуда она могла бы меня увидеть, и делаю вид, что не заметил ее.

И когда она осторожно поднимается, а ее широко распахнутые глаза испуганно рыщут по темному лесу, — я уже жду ее.

Майя вскрикивает, когда я рывком вытаскиваю ее из зарослей. Она пытается вырваться, но я лишь крепче сжимаю ее в объятиях.

— Отпусти! — кричит она, прежде чем я грубо зажимаю ей рот ладонью.

— Хочешь, чтобы Повстанцы нас нашли? — Я смотрю на нее сверху вниз, сдерживая порыв хорошенько встряхнуть ее, чтобы привести в чувство. В конце концов, она не виновата. — Идем.

Она резко откидывает голову назад, продолжая яростно сопротивляться, словно дикая кошка, — и, черт возьми, это возбуждает меня еще сильнее. Именно этот дерзкий нрав, эта неукротимая внутренняя борьба когда-то и зацепили мое сердце.

— Я хочу, чтобы они меня нашли, — шипит она, и в ее глазах полыхает огонь. — Может, кто-то из них мне поможет. Или двое, или трое, мне плевать, пусть меняются или возьмут меня все сразу, или…

При одной лишь мысли о том, что к ней может прикоснуться кто-то другой, по моим венам разливается обжигающая ярость. Я крепче сжимаю ее руки, но это не помогает — она продолжает бороться. Ничего не действует.

Тогда я пробую другой подход.

Я ослабляю хватку и перехожу на хриплый шепот.

— Ладно, малышка, — бормочу я. — Хорошо, я помогу тебе.

Она качает головой, не веря мне. Одной рукой я прижимаю ее вплотную к своей груди, а другой приподнимаю подбородок, пока не начинаю смотреть прямо в ее бушующие синие глаза.