— Предательница!

— Арбинжская шлюха!

Небо грохочет. От их жестоких слов перед глазами все застилает красная пелена ярости. Я поднимаю руку. Молния обрушивается на обоих воинов, и их тела с глухими ударами падают в грязь.

Майя напрягается рядом со мной и не сводит глаз с третьей воительницы. Ее рука дрожит, прежде чем она быстро посылает в женщину два ледяных копья одно за другим. Маг воды растапливает первое, но второе находит цель и вонзается ей в живот. Майя резко втягивает воздух, когда женщина падает на землю.

— Ты в порядке?

Майя не отрывает взгляда от мертвых тел. Вина искажает ее лицо, и я понимаю, что она думает о погибших магах воды, которых мы оставили в другом лагере.

Она резко кивает, но выглядит неубедительно. Я не давлю на нее. Вдалеке я чувствую слабую пульсацию множества переплетенных энергетических следов — солдаты Арбинжа это или Повстанцы, сказать не могу.

Я переплетаю наши пальцы.

— Давай.



К счастью, это Повстанцы. Они устроили временный командный пункт: в небольшой комнате собрались маги и немаги. Заметив Таирну, которая стоит впереди и раздает приказы, я чувствую, как меня захлестывает облегчение, а следом приходит короткий укол вины: о ней я вспомнил только после того, как нашел Майю.

Ее голос звучит твердо, пока она распределяет людей. Одну группу отправляет разбирать завалы и искать выживших. Другую — защищать восточную часть лагеря. Третью — западную.

— Нужен еще один отряд для патрулирования периметра, — говорю я. — Я возглавлю его.

Она замирает, широко распахнутыми глазами находя меня в толпе. Затем быстро прокладывает путь сквозь повстанцев и бросается ко мне, сжимая в объятиях с железной силой. Поверх плеча Таирны я вижу лицо Майи. Она смотрит на нас тоскливыми глазами.

Таирна, повинуясь какому-то магическому материнскому инстинкту, отпускает меня и поворачивается к Майе, тут же заключая в объятия ее. Она бережно обхватывает ладонями лицо Майи, а затем притягивает меня к ним обеим.

И я обнимаю их. Двух единственных людей, которые имеют для меня значение.

Мою мать и мою жену. Обхватив их руками, я держу их так, словно это может быть последним разом.

Потому что, возможно, так оно и есть.

Таирна дает нам всего минуту. Затем отстраняется, вытирает слезы и расправляет плечи, вновь становясь командиром.

— Отправьте весточку в Волку и в другие лагеря. Пусть пришлют всех людей, каких только смогуть, — говорю я.

— Я уже отправила, — отвечает мать. — Но не знаю, сколько времени это займет. Нам нужно сдерживать их до тех пор.

— Продержимся. Я соберу людей для патруля.

Я поворачиваюсь к выходу, а Майя идет следом почти вплотную.

— Майя, — зовет Таирна.

Она сжимает руку Майи.

— Мы не можем рисковать тобой. Когда все уляжется, ты должна возглавить народ.

Губы Майи кривятся в виноватой улыбке.

— Я иду с Зевом.

Эти четыре простых слова обрушиваются на меня, словно физический удар. Мою мать они ранят совсем по другой причине.

— Зев. Она не может пойти с тобой.

Я изучаю решительное лицо Майи, не разрывая зрительного контакта. Убедить ее остаться здесь невозможно. Да и не уверен, что хочу выпускать ее из поля зрения.

Я переплетаю пальцы с ее.

— Ее не остановить, мама. Я защищу ее. Ценой своей жизни.

С губ Таирны срывается дрожащий всхлип, и только тогда я понимаю: это первый раз, когда я называю ее мамой.

Еще одно крепкое объятие, слишком похожее на прощальное, — и мы отправляемся в путь.



У стены звуки битвы разносятся в ночи. Несколько магов земли из Арбинжа сошлись с горсткой Повстанцев. Из почвы вырываются толстые лозы, обрушиваясь на камни и конечности. Майя ахает, заметив Тумаса: его темные косы раскачиваются, пока он окровавленным мечом разрубает лозу. Светловолосая женщина стоит на коленях за рушащейся стеной, держа арбалет наготове.

Мы бросаемся к ним. По бокам бегут выделенные нам Повстанцы, а панические шаги Майи привлекают внимание магов земли. Когда Майя подходит к Тумасу — вероятно, чтобы спросить, какого хрена он снова оказался здесь, вместо того чтобы оставаться с Сурой и детьми, — в ближайшего к ней мага вонзается еще одна стрела.

Я сосредотачиваюсь на солдатах Арбинжа, которые настороженно следят за мной. Их нерешительность исчезает, когда я поднимаю меч и начинаю кромсать их. Время от времени я оглядываюсь на Майю — она все еще разговаривает с Тумасом. Сердце сжимается. Шальная стрела со свистом рассекает воздух, пролетая в узком промежутке между их лицами.

— Хватит болтать! — резко бросаю я, отчасти потому, что хочу, чтобы она перестала разговаривать с ним.

Они выстраиваются в боевой порядок.

И мы сражаемся.