— И ты меня прости, — шепчет она дрожащим голосом. — За все. Зев, я… я так по тебе скучаю. Скучаю по тому, как ты поддразнивал меня. Как заботился. Как обнимал. Скучаю по свету в твоих глазах, когда ты видел меня в толпе. Приливы, по твоей улыбке, которая предназначалась только мне. — Она рыдает, вцепившись в мои плечи. — Все это не должно было случиться. Я должна была выйти за твоего брата. Я бы презирала его. Мечтала убить. Я бы нашла туннели, пронесла яд, убила бы всех… И у меня не осталось бы этой зияющей пустоты внутри, где теперь живешь ты, Зев. Ты свил себе гнездо в моем сердце, а я… Приливы.

Она глубоко и судорожно вдыхает. В глазах снова блестят слезы, готовые скатиться по бледным щекам.

— Я так по тебе тоскую, Зев. Именно этого ты и хотел добиться. Ты мне так нужен, что я тону.

Ни единого покалывания.

Невыносимо жестоко, что мой дар мага истины не действует на нее. Я хочу ей верить. Небеса, как же хочу.

Майя стоит на коленях рядом с телом своего капитана, а голубые глаза переполнены горем.

Его губы прижаты к ее губам, ее нога обвилась вокруг его талии.

— Тогда почему ты была с ним?

Я не хочу, чтобы голос покрылся льдом, но холод все равно пропитывает каждое хрупкое слово.

— Он не знал, что мои чувства изменились. Я пыталась его остановить, избегала… прикосновений, но я… я недостаточно старалась. Я не могла признаться в своих чувствах даже себе, не то что кому-то другому. То, что ты видел… это было моим прощанием с ним. Просто он об этом не знал. Клянусь Приливами, я собиралась рассказать тебе все, когда ты вернешься.

Все во мне кричит, что она говорит правду. Мучение в ее глазах, отчаянно дрогнувшие губы. Ни единого покалывания.

Но раньше она уже лгала. И я ничего не заметил.

Я глубоко и болезненно вздыхаю, затем переворачиваюсь на спину.

— Скажи что-нибудь, — умоляет она. — Есть ли у нас шанс?

Она хватает меня за руку и прижимает ее к своему сердцу. Его бешеный стук отдается в моей ладони.

Когда я не отстраняюсь, она приподнимается на локте и проводит пальцами по каждому белому шраму на моей груди. В ее прикосновении столько почтения, проклятого Небесами, что я едва не теряю самообладание. Я не доверяю себе настолько, чтобы заговорить.

Майя кладет голову мне на грудь и слушает, как бьется мое сердце. Наверное, Небеса решили наказать меня самым жестоким способом: ничто — ни сейчас, ни когда-либо — больше не будет ощущаться настолько правильным.

Я люблю эту женщину. Люблю каждым проклятым вдохом, каждым судорожным ударом разбитого сердца. И знаю: когда завтра уйду, оставлю здесь, рядом с ней, его острые осколки.

Она спросила, есть ли у нас шанс.

Но не такой, на котором я снова смогу ей доверять. Я никогда не перестану сомневаться.

И никогда не перестану причинять ей боль из-за этого.

— Я отдал тебе всего себя, все, что у меня было, Майя. — Шепот ломается под тяжестью скорби. — У меня ничего не осталось.

Она с трудом сглатывает, и движение отдается у меня на груди.

— Тогда… тогда почему ты здесь?

Я раздраженно вздыхаю.

— Я просто не могу держаться от тебя подальше.

Челюсти сжимаются.

— Но я никогда не смогу доверять тебе снова. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу тебя с ним. В его объятиях. На коленях, с горем и яростью во взгляде. Из-за него. В то время как я считал тебя своей. — Я сглатываю, преодолевая ком в горле. — Я буду и дальше вести себя жестоко. То притягивать, то отталкивать. Как тогда в палатке.

Голос ломается под тяжестью моей боли. Ее боли.

— Ты заслуживаешь счастья, Майя. Просто не со мной.

Одна слеза падает мне на грудь. За ней — вторая.

Она плачет, прижавшись ко мне, кажется, часами. Тихо, судорожно, безнадежно рыдает, пока наконец не погружается в сон.

Только когда она засыпает, я позволяю собственным слезам пролиться.

Прощай, Майя.

Глава 65

Глава 65



Я открываю глаза. Я в своей спальне в Арбинже.

Под смятыми простынями рассыпаны лепестки роз. При каждом вдохе легкие наполняются инеем и запахом зимней розы.

Но я один. Половина кровати, где спит моя жена, холодна.

Где она?

Под босыми ногами мягкий ковер.

— Майя?

Ответа нет.

И тут я вижу. Балконная дверь приоткрыта.

А там — моя жена. Она смотрит на сады, залитые ранним утренним светом. Темные волосы вьются вокруг плеч, босые ступни стоят на каменном полу балкона.

Моя жена. Услышав мои шаги, она оборачивается и кладет одну руку на округлившийся живот. Щеки мокрые от слез, но сияющая улыбка на лице соперничает с восходящим солнцем.

Моя. Моя. Моя.

Балкон содрогается. Что—

Камень осыпается у нее под ногами, и Майя летит вниз, в сады.

Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет.

Я бросаюсь к ней, вытянув руки.

Ее улыбка исчезает раньше, чем исчезает она сама.

Я распахиваю глаза. Сердце колотится в горле, а призрачный ужас сна цепляется за меня, словно густой дым.