Я с облегчением выдыхаю. Сура? После утренней тирады? Не понимаю, почему она позволила Таирне снять с меня оковы.

По щеке Майи скатывается одинокая слеза, и пальцы зудят от желания стереть ее.

Вместо этого я сжимаю руку в кулак.

— Я рада за тебя, — тихо говорит Майя, кивая на покрасневшие запястья. — Уверена, ты скучал по своей силе.

Сердце колотится у меня в горле. Ее руки светятся, но, похоже, она этого не замечает.

— Спасибо.

Голос звучит хрипло.

Знающий взгляд Таирны перебегает с меня на Майю и обратно. Майя прочищает горло. Свечение исчезает с ее ладоней.

— Я… я сказала Суре, что встречусь с ней за обедом. Так что мне, наверное…

И все же она не встает, продолжая смотреть на меня. В ее глазах столько, мать его, надежды, что сердце разрывается пополам.

— Увидимся позже, Майя, — мягко подсказывает Таирна. — Уверена, вам с Сурой есть что обсудить.

Майя тихо кивает. Перед уходом еще раз опускает взгляд на мои натертые запястья и сжимает руки на коленях.

Больше не причиняй ей боли. Больше не причиняй ей боли. Больше не причиняй ей боли.

Когда я смотрю на Таирну, она внимательно наблюдает за мной. Глаза у нее влажно блестят, а губы трогает едва заметная улыбка.

Я сжимаю подлокотники.

— Скажи мне ложь.

— Руководить Восстанием — величайшая радость в моей жизни.

Шея покалывает, острые иголки расходятся вниз по позвоночнику. Я хрипло выдыхаю — с облегчением, смешанным с болью.

— Виру…

— Поклянись, что сделаешь все возможное, чтобы защитить Майю.

В темном взгляде Таирны плещется горе. Подбородок дрожит, но она говорит:

— Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы защитить твою жену.

Правда.

— Ты поставишь ее жизнь выше жизни любого другого человека. Выше собственной.

— Клянусь.

Правда.

— Когда она станет королевой, ты будешь справедливо советовать ей. Она не станет марионеточной правительницей. Ты позволишь ей принимать собственные решения.

— Клянусь.

Правда.

— Ты… ты постараешься сделать так, чтобы она была счастлива.

Слезы свободно текут по щекам Таирны.

— Клянусь, — срывается с ее губ надломленный шепот.

Меня окутывает холодное оцепенение, хотя сердце протестующе колотится о ребра.

— Люди хорошо обучены. У вас более чем достаточно запасов и оружия. Волканы высадились. Я вам не нужен.

Таирна шмыгает носом и дрожащей рукой проводит по лицу.

— Ты прав. Мне не нужно, чтобы ты оставался. Но ей ты нужен. Я постараюсь защитить ее, но никто не сможет сделать это лучше тебя.

Но никто не сможет причинить ей столько боли, сколько я.

Она наклоняется через стол и берет мое лицо в ладони.

— Останься, Виру. Останься ради нее.

— Не могу.

Голос срывается.

— Не могу позволить себе быть с ней. Я буду снова притягивать ее к себе, а потом отталкивать. Буду продолжать причинять ей боль, потому что не могу, мать его, забыть. Я никогда больше не смогу ей доверять.

— Виру, пожалуйста. Люди без дара умудряются строить счастливые, здоровые отношения, даже не зная, правда ли каждое слово их партнера. Даже когда доверие разрушено, они восстанавливают его, прощают, они…

— Не могу, — резко обрываю я, стиснув зубы. — Просто… не могу.

Таирна не пытается остановить меня, когда я встаю из-за стола. У двери я останавливаюсь и с такой силой сжимаю ручку, что костяшки пальцев белеют.

Я позволяю себе еще раз взглянуть на ее картину — ту самую, которая говорит мне: все эти годы она держалась за меня изо всех сил.

— Завтра я ухожу.

Глава 63

Глава 63



Ноги будто налиты свинцом, когда я направляюсь в оружейную на свою смену.

Если Сакар замечает, что сердце бунтует у меня в груди, что каждый вдох с трудом пробивается наружу, что ребра словно вот-вот сомкнутся и раздавят меня, он никак этого не показывает.

Но сегодня он отпускает меня пораньше.

У Майи смена в лазарете. Мне стоит вернуться в комнату и собрать вещи, пока она не пришла.

Но ноги сами несут меня к лазарету.

Я не могу заставить себя войти. Стоит мне увидеть ее лицо — и моя решимость может дать трещину. Но теперь, когда железо снято, я чувствую ее энергетический след сквозь стену. Он слабый, но безошибочный: Майя стоит на коленях и, скорее всего, пересчитывает запасы в одном из шкафов.

Медленно, нерешительно я приближаюсь к зданию. Дерево под пальцами шероховатое, пока я дрожащей рукой веду по стене. Она всего в нескольких шагах от меня, по другую сторону стены, но с таким же успехом могла бы находиться за морем.

Она никогда не была моей.



Душ выключается, вода сначала превращается в тонкую струйку, а затем исчезает в сливе. Мне удается оторваться от стены лазарета и добрести обратно до комнаты.