— Я серьезно, — шипит она. — Клянусь Приливами, если ты хоть как-то навредишь ей, я убью тебя. Медленно. Мучительно. Жестоко. И буду наслаждаться каждой секундой. Я выплесну всю ярость, которая копилась во мне с той проклятой Небесами ночи. Отомщу за сотни воинов, которых ты хладнокровно убил в темноте. За каждого, мать его, тундрейнца, которого ты убил в этой войне, проклятой Приливами.

Голос у нее срывается, глаза наполняются слезами.

— Я отомщу за Дака.

Горло сжимается так сильно, что я не могу вдохнуть и половины воздуха.

Она отступает на шаг, и две косы качаются за спиной.

— Больше не причиняй ей боли. Ты и так достаточно навредил нам.

Затем разворачивается на каблуках и уходит.

Не знаю, сколько времени стою неподвижно после ее ухода.



Несколько часов спустя я сижу за столом в кабинете Таирны, а слова Суры все еще звучат у меня в голове.

Больше не причиняй ей боли.

Больше не причиняй ей боли.

Больше не причиняй ей боли.

Дверь со скрипом распахивается, и Майя влетает в комнату.

Я даже не сразу ее узнаю.

Вместо привычной туники и лосин на ней боевые кожаные доспехи. По фасону они похожи на те, что носят повстанцы, но вместо черного, серого или коричневого кожа на ней самого светлого оттенка синего. Доспехи облегают бедра и грудь, а широкая коричневая перевязь стягивает талию.

Она похожа на воительницу.

Она выглядит безупречно.

Я с трудом отвожу взгляд, чувствуя, как пересохло во рту, и замечаю, что Райкен тоже смотрит на нее — с восхищением в глазах. В груди зарождается низкое рычание, и Лизза благоразумно отворачивает его лицо, тихо посмеиваясь.

Майя садится рядом со мной, и все мое тело отзывается на ее близость.

— Начнем? — спрашивает Таирна. В ее голосе слышна проклятая Небесами улыбка.

Я издаю невнятное хмыканье, и Райкен открывает совещание обычным докладом о запасах в лагере.

Когда он заканчивает, Таирна раскладывает карту на столе и указывает на размазанное пятно у северного побережья.

— Армия Волки высадилась.

Майя наклоняется над столом, и ее локоть задевает мой.

— Прости, — бормочет она.

Я не доверяю себе настолько, чтобы ответить.

Таирна недовольно поджимает губы из-за моего молчания и, тихо вздохнув, объясняет дальнейшие действия:

— Их силы разделятся надвое и направятся сюда, — она проводит пальцем по карте, прочерчивая линию к Арбинжу, — и сюда, — еще одна линия тянется к Тундрейну. — Наши люди из этих лагерей присоединятся к ним. Вместе их будет достаточно, чтобы захватить оба дворца.

Она обводит взглядом всех за столом.

— Монархов мы казним публично. Затем придется действовать быстро, чтобы закрепить власть Майи.

Майя упирается руками в стол, выпрямив спину.

— Вы не можете убить моего отца.

На лице Таирны появляется виноватое выражение.

— Майя, мы же обсуждали это… если мы хотим, чтобы ты вела народ, тогда…

Майя нетерпеливо машет рукой.

Я знаю, чего она хочет. Она сказала мне об этом в лесу, в ночь перед тем, как Таирна и повстанцы нашли нас.

— Я не это имела в виду. Я сама хочу его убить.

И все же я не могу не повернуться к ней. Ненависть в ее словах настолько ощутима, что впивается во что-то у меня в груди.

Таирна медленно кивает.

— Хорошо. Мы возьмем его живым. Райкен, отправь в другие лагеря послание с информацией о передвижениях. Лизза, вместе с Тумасом проследи, чтобы у нас было достаточно оружия.

Совещание заканчивается, и советники один за другим выходят из комнаты. Майя следует за ними.

— Подожди, Виру, — говорит Таирна, прежде чем я успеваю подняться. — Майя, ты тоже останься.

Майя нехотя возвращается и снова садится рядом со мной. Таирна открывает запертый ящик и достает ключ. В ее глазах блестят слезы, когда она произносит:

— Дай мне руки, Виру.

Неужели она собирается…

Я тихо выдыхаю, протягиваю руки через стол и кладу их на исцарапанную деревянную поверхность перед ней. Таирна осторожно отпирает один браслет — раздается мягкий щелчок, — затем второй. Оковы с глухим звоном падают на стол, и…

Моя сила возвращается в меня с мощью водоворота. Источник моих резервов вспыхивает — яркий, могучий, свободный. По коже пробегает волна ощущений, и я делаю несколько глубоких, судорожных вдохов, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Энергетические следы Майи и Таирны пульсируют — яркие, внезапные, словно темную завесу сорвали с залитого солнцем окна.

— Я думал… Я думал, что…

Улыбка Таирны дрожит сквозь слезы.

— Она передумала. Сказала мне об этом сегодня утром. Пока ты держишь себя в руках, Виру, они тебе не понадобятся.

— Сура? — шепчет Майя, широко распахнув глаза.

Таирна кивает.

— Она сильнее всех выступала за то, чтобы оставить твою силу подавленной. И это понятно. Я не хотела, чтобы она чувствовала себя в опасности. Но сегодня утром Сура пришла ко мне и сказала, что готова.