Я поднимаюсь и направляюсь к шкафу, где хранятся проклятые Небесами стрелы с железным покрытием, когда громкий раскат сотрясает оружейную и тут же переходит в следующий, еще более мощный удар.

Гроза. И судя по грому — чудовищная.

Блядь. Блядь. Блядь.

Майя.

— Куда ты…

Слова Сакара обрываются, когда я вылетаю из оружейной и оказываюсь под покровом темной прохладной ночи. Подбитые сапогами ноги гулко шлепают по земле, пока я бегу через притихший лагерь, не обращая внимания на странные взгляды горстки повстанцев, которые все еще работают.

Еще один оглушительный раскат грома.

Тяжелая дверь нашего здания со скрипом распахивается, и я взлетаю по лестнице, перескакивая через три ступеньки, пока не добираюсь до четвертого этажа. Позади меня мерцают факелы, когда я мчусь по коридору.

Но наша комната пуста.

— Майя?

В комнате нет ни следа Майи. В ванной тоже пусто.

Небеса, надо было сначала проверить лазарет. Возможно, она осталась еще на одну смену, а теперь из-за грозы ей страшно, и…

Сердце гулко колотится в груди при мысли о том, что она съежилась где-то в одиночестве. Или, что еще хуже, рядом с пациентом. Я возвращаюсь по коридору, когда меня осеняет: может, она у Тумаса.

В столовой они выглядели довольно близкими, когда вместе обедали: его рука лежала у нее на плечах, а Сура не сводила с меня свирепого взгляда. Может, они…

ТУК. ТУК. ТУК.

Прежде чем успеваю передумать, мои кулаки обрушиваются на дверь. Небеса, эти блядские оковы. Без них я бы почувствовал ее энергетический след сквозь дверь и уже был бы на пути дальше.

На короткое мгновение сердце колотится уже не в груди, а в горле.

И тут дверь открывается. Открытое лицо Суры мгновенно каменеет, едва она видит меня в коридоре. Ее голубые глаза покрываются ледяной коркой ненависти, и я даже не успеваю моргнуть.

— Пришел закончить начатое? — огрызается она.

Я с трудом сохраняю бесстрастное выражение лица.

— Майя с тобой?

Она прислоняется к дверному косяку и невозмутимо рассматривает ногти.

Я сдерживаю желание ворваться мимо нее в темную спальню.

— Да, — наконец снисходит она до ответа. — Что-нибудь еще?

Я заглядываю поверх ее головы, но Сура оставила дверь едва приоткрытой, не позволяя ничего разглядеть.

— Можешь проваливать, — шипит она. — Иди терроризируй кого-нибудь другого.

За ее спиной скрипит матрас, а затем к двери приближаются мягкие шаги.

— Все в порядке, Сура, — тихо произносит мягкий голос. Ее голос.

Я выпускаю воздух, который с самой оружейной держал запертым в груди. Сура в последний раз ледяным взглядом окидывает меня, а затем отталкивается от дверного косяка и узодит внутрь.

На ее месте стоит Майя…

…в нелепо короткой ночной рубашке.

Непослушный взгляд опускается на обнаженные бедра, и я сжимаю кулаки, чтобы не сделать какую-нибудь невероятно глупую вещь.

Например, закинуть ее на плечо и утащить обратно по коридору.

— Я пришла сюда из-за грозы. Не думала, что ты заметишь, — говорит она, складывая губы в обиженную капризную гримасу. От этого у меня сжимается сердце.

Ненастоящее. Ненастоящее. Ненастоящее.

Насколько мне известно, Тумас может быть там вместе с ней, а Сура как раз собирается выйти. Я поджимаю губы, превращая их в мрачную линию, но не могу остановить вырвавшиеся слова:

— Там только вы вдвоем?

Она мучительно долго смотрит на меня, а затем бормочет:

— Да.

Не знаю, ответил ли я что-нибудь. Знаю лишь, что больше не могу стоять здесь ни секунды, пока она в этой проклятой Небесами ночной рубашке. Когда дверь наших покоев захлопывается у меня за спиной, я позволяю себе прислониться к ней.

Я долго стою под душем, позволяя горячей воде унять боль в мышцах.

Но боль в сердце ничто не утихомирит.

Пока я остаюсь здесь.

Я засыпаю на кровати, окутанный инеем и запахом зимней розы.

Глава 62

Глава 62



Еще слишком рано для того, чтобы кто-то тыкал пальцем мне в грудь.

Ночью я спал урывками: никак не мог привыкнуть к мягкому матрасу, а запах Майи окутывал меня со всех сторон.

Сегодня Таирна поручила мне тренировать бойцов. Из всех сменяющих друг друга заданий это ненавижу больше всего: обучать воинов, которые сражались против меня, солдат, которыми я когда-то командовал, и людей без дара, считающих меня чудовищем, проклятым Небесами и намеренным стереть их с лица земли.

Поэтому, когда Сура преграждает мне путь к тренировочной площадке, тычет пальцем мне в грудь и рычит:

— Только попробуй причинить ей вред.

Я прихожу в бешенство.

— Я не собираюсь причинять ей вред, — сквозь стиснутые зубы выговариваю я.

Я пытаюсь обойти ее, но она подстраивается под мой шаг. В голубых глазах пылает холодная ярость — и что-то еще. Возможно, смирение.