Майя судорожно вдыхает, расправляет плечи и направляется ко мне. На ее лице читается решимость, хотя слезы на щеках еще не успели высохнуть.

— Майя!

Мускулистая рука Тумаса опускается ей на плечи. Он разворачивает ее и прижимает к своей груди, положив ладонь на поясницу — как раз над изгибом ягодиц.

Мои зубы лязгают, когда он кладет ее руку себе на плечо и начинает покачивать в такт музыке.

Она сама хочет танцевать с ним? Он заставляет ее? Из-за железных оков я даже не могу почувствовать ее энергетический след.

Я с грохотом ставлю стакан на стойку — еще немного, и он разлетелся бы у меня в кулаке.

Майя спотыкается, но, когда он кружит ее, тело остается расслабленным. На короткий миг ее взгляд встречается с моим, а затем Тумас утаскивает ее глубже в толпу.

Краем глаза я замечаю, что Таирна направляется ко мне.

Чтоб вас всех унесли Приливы.

Мои сапоги гулко стучат по деревянному полу, когда я покидаю танцевальный зал.

Я обхожу нашу комнату. Не хочу оказаться там, если Майя вернется не одна.

В конце коридора я нахожу тесную лестницу, ведущую на крышу. Она меньше дворцовой террасы, но вид темного открытого неба немного усмиряет бурю в груди. Тяжело ступая, я подхожу к краю. Усталый вздох срывается с губ, когда я опускаюсь на пол и прислоняюсь спиной к деревянным перилам.

Железные оковы тяжело давят на запястья. Но сердце давит еще сильнее.

Я засыпаю один под звездами.

Глава 60

Глава 60



Я ненавижу эту проклятую террасу.

Ненавижу шаткие деревянные перила, которые едва не рухнули два дня назад, когда я на них облокотился.

Ненавижу каменный пол и его проклятый холод, пробирающий до костей даже сквозь толстое одеяло, которое мне удалось раздобыть.

Ненавижу то, что здесь нет ванной, и мне приходится ждать возможности помыться, пока я не буду уверен, что Майя с друзьями.

Но больше всего я ненавижу то, как истязал себя всю последнюю неделю. После танцев я всячески избегаю Майю. Чертов Тумас никак не может убрать от нее свои лапы, и я точно знаю: однажды, неважно, будут на мне оковы или нет, я придушу его.

По ночам я крадусь по коридору, словно призрак, прислушиваясь и убеждаясь, что Майя спокойно устроилась в комнате, а затем поднимаюсь на террасу спать.

Вот и сейчас я сижу, скрестив ноги, на холодном камне и проклинаю террасу за то, что она терраса, а не спальня.

Дверь внутрь со скрипом открывается. Я мгновенно вскакиваю, сгибаю колени и принимаю боевую стойку. Непривычно полагаться только на слух — я привык, что энергетические следы заявляют о себе задолго до появления самого человека.

Это Таирна. В угасающем солнечном свете серебрятся белые пряди в ее волосах, а в руке она держит небольшую плетеную корзинку. Когда она приближается, мои плечи слегка опускаются, и я снова сажусь на одеяло.

— Можно к тебе присоединиться? — неуверенно спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

Она тихо выдыхает и садится напротив, так что ее колени касаются моих. Несколько ударов сердца мы молча смотрим друг на друга.

Затем она прочищает горло.

— Сегодня я поговорила с лагерем о тебе и Майе. Всем отдан строгий приказ относиться к вам с уважением.

— Уважение нельзя приказать.

И мне не нужно их уважение.

Она вздыхает.

— Нет. Но все же надеюсь, что здесь ты почувствуешь себя в большей безопасности.

Не почувствую.

Еще один тяжелый вздох. Поднимая крышку корзины, она слегка встряхивает рукой.

— Грибное рагу? Я сама приготовила его на кухне. Точно так, как ты любишь.

Ее лицо — такое знакомое и в то же время настолько непохожее на лицо матери, которую я помню, — выражает столько боли и надежды, что я не могу отказаться. Таирна переливает рагу из стеклянной банки в две непарные миски и протягивает мне одну.

Она затаив дыхание наблюдает, как я пробую ложку. Рагу горячее, ароматное, идеально приправленное — именно такое, как я люблю.

— Вкусно.

Таирна с облегчением выдыхает.

— Помнишь, как ты заболел? Сильно простудился. Отказывался от одной миски за другой, что тебе приносили с кухни. Только когда я сама спустилась туда и приготовила рагу, ты наконец начал есть хоть что-то — спустя несколько дней.

— Помню.

Ее улыбка дрогнула, глаза наполнились слезами.

— Прости меня, Виру. Пожалуйста, прости. Я… я не хотела тебя бросать. Но больше не могла жить, постоянно боясь Варада и его переменчивого настроения. Его кулаков. Его жестоких слов. Он… он считал меня ничтожеством. Думал, что я ничего не стою.

По ее щекам скатываются две слезы, а пальцы рассеянно растирают запястье.

— Я месяцами мучилась, пытаясь придумать, как забрать тебя с собой. Молилась Приливам, чтобы они указали мне путь. Но так ничего и не придумала. Невозможно было представить, что Варад позволит мне это. Он послал бы солдат и сам пришел бы за мной. А ты увидел бы, как он убивает меня. Потом он забрал бы тебя обратно. Я… я пыталась избавить тебя от этого.