У меня перехватывает горло.

— Я все равно думал, что он убил тебя.

Таирна качает головой. Ее тело содрогается от рыданий.

— Я была слабой, Виру. Мне так жаль. Не проходило ни мгновения, чтобы я не думала о тебе, не хранила тебя в сердце и душе. Я поручила своим людям во дворце рассказывать мне о тебе. О твоем характере, о твоих трудностях. Даже о твоих победах — в том числе над Восстанием. Я рыдала неделями, когда погиб Левейнт, потому что знала, что это с тобой сделает. Я… я хотела приехать в столицу, но не могла рисковать. П-пожалуйста, Виру. Даже если бы ты не женился на Майе, в мои планы никогда не входило причинить тебе вред. Я бы проследила, чтобы каждый мужчина, каждая женщина и каждый генерал здесь знали: тебя нельзя трогать. Клянусь. Клянусь Приливами и Матерью Волкой. Клянусь сердцем, телом и душой. Клянусь тобой, Виру. А когда с тебя снимут железо, я повторю все это снова, чтобы ты точно знал: я говорю правду.

Из горла вырывается прерывистый всхлип, и, когда Таирна заключает меня в объятия, я не сопротивляюсь. Я чертовски устал быть один.

Она держит меня, кажется, часами, пока я плачу, а годы боли наконец вырываются наружу — той боли, которую я так долго запирал в груди.

Когда я отстраняюсь, Таирна берет мое лицо в ладони и вытирает слезы.

— Послушай меня, Виру.

Голос у нее строгий, но его разрывает горе.

— Ты хороший человек. Они пытались превратить тебя в чудовище — и с треском провалились. Потому что я знаю… знаю, что сердце в твоей груди жаждет мира. Хочет избавиться от всего, что тебя заставляли делать. И я хочу этого для тебя.

— Ты не хочешь, чтобы я остался и сражался вместе с вами?

— Не стану лгать и говорить, будто ты нам не пригодишься. Твои знания о войне, об армиях Арбинжа… им нет равных.

Она шмыгает носом и вытирает щеки подолом платья.

— Но выбор за тобой.

— А Майя?

— Она не будет участвовать в сражениях. Мы спрячем ее в безопасности, подальше от опасности. А когда все закончится, она станет королевой.

Я проклинаю железо на запястьях и спрашиваю:

— У тебя нет против нее дурных намерений?

— Нет.

— И ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы она осталась невредима?

— Клянусь.

— А когда она станет королевой, ты защитишь ее от любых угроз? И внутренних, и внешних?

Таирна притворно раздраженно фыркает, и знакомый звук невольно трогает мои губы улыбкой.

— Да, Виру, защищу.

Она прищуривается, разглядывая меня.

— Столько заботы о жене. Тогда скажи: почему ты каждую ночь проводишь здесь, а не в комнате рядом с ней? Что между вами произошло?

— Ничего. Между нами… ничего нет.

Она цокает языком.

— Мне не обязательно быть магом истины, чтобы понять: это ложь. Ты любишь ее. У тебя на лице это написано яснее, чем Приливы. А Созон рассказал мне, как сильно ты о ней заботишься. Кажется, ты даже угрожал выпороть его.

Она тихо усмехается.

— И она тебя любит, Виру. Так почему ты сидишь здесь?

— Она меня не любит, она…

Слова застревают в горле.

Я не знаю, что ответить. Какие слова способны выразить пропасть между нами? Разрушенное доверие. Политические интриги. Брак, который никогда по-настоящему не был браком — по крайней мере, для нее.

— Виру, — тихо произносит Таирна. — Ты можешь мне рассказать.

И я рассказываю.

Слова срываются с губ. Я рассказываю о дороге обратно из Тундрейна и нападении повстанцев на наш отряд. О том, как мы в одиночку пересекали замерзшую тундру. Таирна понимающе смотрит на меня, когда я говорю, что нам пришлось делить один плащ, чтобы согреться. Я рассказываю, что никогда в жизни мне не доводилось так долго идти, не чувствуя знакомого покалывания в шее.

— Я думал, что она никогда не лжет, — шепчу я хриплым голосом. — Когда мы прибыли во дворец, ты уже знаешь: отец предложил ей выйти за меня, надеясь, что она разорвет союз. Он пришел в ярость, когда мы согласились пожениться.

Я с трудом сглатываю, и Таирна сжимает мою руку. Мне хватает сил рассказать ей, как я отправился к границе, а вернувшись, застал Майю с другим мужчиной.

— Он… он был ее другом. Ее любовником. Они собирались отравить всех на Фестивале Равноденствия. Мне кажется… мне кажется, она с самого начала собиралась вернуться к нему.

— О, Виру, — шепчет Таирна. — Мне так жаль.

— Я убил его. Прямо у нее на глазах. А она напала на меня.

Голос срывается. Я не хочу произносить тайну Майи — ту, которую она хранила всю жизнь.

Но я больше не могу в одиночку терпеть эту боль. Мягкий взгляд Таирны и ее рука, сжимающая мою, помогают мне открыть правду.

— Она еще и маг воды. Именно тогда я понял, что мой дар истины на нее не действует. Что все это время она мне лгала. Что между нами ничего не было по-настоящему.