Осторожно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить её, и проскальзываю в ванную. Справив нужду и вымыв руки, я тайком выдавливаю немного зубной пасты и чищу зубы пальцем. Несмотря на то, чем мы занимались, не думаю, что ей понравилось бы, если бы я воспользовался её зубной щеткой.

Выйдя на её крошечную кухню, я ищу продукты для завтрака, а затем принимаюсь за панкейки.

Включаю на телефоне один из любимых плейлистов, но делаю звук потише — хочу, чтобы она могла выспаться столько, сколько ей нужно.

Когда панкейки готовы, я складываю их стопкой и заворачиваю в фольгу.

— Привет.

От сонного голоса Виа я едва не подпрыгиваю на месте. Резко оборачиваюсь и глубоко вдыхаю, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Доброе утро. Как спалось?

— На удивление хорошо. — Она поправляет ночную сорочку. Она ей велика и вся в дырках. Видно, что вещь любимая и часто носимая.

— Я приготовил завтрак.

— А я-то думала, откуда такой вкусный запах. — Она сонно улыбается. — Что ты приготовил?

— Панкейки.

Она чуть ли не стонет от удовольствия.

— Панкейки — это просто мечта.

— Сейчас принесу тарелку.

Смеясь, она собирает волосы в небрежный пучок.

— Это же мой дом. По идее, это я должна готовить и кормить тебя.

Я пожимаю плечами.

— Мне нравится о тебе заботиться.

Я всегда заботился о тех, кого люблю: об отце и сестре, а потом и о Лили, когда она появилась в моей жизни. Это у меня в крови.

— И всё же… — Она пожимает плечами, встаёт на цыпочки, чтобы достать кружку из верхнего шкафчика, и выставляет напоказ округлую задницу в розовых трусиках. — Мне неловко.

— Не стоит. — Я обхожу её, беру ещё одну тарелку и делю панкейки между нами. — Мне это нравится. Честно.

Она вставляет капсулу в кофемашину и поворачивается ко мне.

— К такому я бы точно могла привыкнуть.

— С чем любишь панкейки?

— С маслом и сиропом, пожалуйста. — Она сдерживает зевок, пока кофе тонкой струйкой наполняет кружку. Когда я щедро смазываю её панкейк маслом, а затем заливаю сиропом, она хихикает. — Ты ещё и кормить меня собираешься?

Усмехнувшись, я отрезаю кусочек на один укус.

— Только если хочешь. — Я протягиваю вилку с покачивающимся на ней кусочком панкейка.

Она смотрит на меня так, словно борется с собой. Но в конце концов всё же встаёт на цыпочки и обхватывает губами зубцы вилки. Она отстраняется, слизывая остатки сиропа, и не сводит с меня глаз.

Блядь. Это невероятно чувственно.

Опустившись обратно на пятки, она улыбается — словно точно знает, какое впечатление на меня произвела.

— Вкусно.

Я бросаю вилку на столешницу и обхватываю её за затылок. В следующий миг мои губы уже на её губах, и я чувствую остатки сиропа. Она тает, прижимаясь ко мне грудью и упираясь ладонями в мои бока, словно без этой опоры не устоит на ногах.

— Ты права. — Я отпускаю её и отрезаю ещё кусочек. — Это было очень вкусно.

У неё перехватывает дыхание, а в глазах вспыхивает жар.

Её желание очевидно, и я бы с радостью дал ей то, чего она хочет, но после вчерашнего ей нужно время.

— Не сейчас. — Я легко касаюсь её носа своим.

Она хватает тарелку со стойки и садится.

— Ну и дразнишься же ты.

Усмехнувшись, я опускаюсь на стул рядом с ней.

— Тебе это нравится.

Она сердито смотрит на меня. Она очаровательна, когда злится.

— Мне бы больше понравилось, если бы ты меня трахал.

От её смелых слов у меня вышибает воздух из лёгких. Блядь. Я вскидываю бровь.

— Вот как?

— Я хочу тебя.

Пламя в её глазах выпускает на волю моё собственное желание. Я старался вести себя прилично, сдерживаться и доказать ей, что наша связь — нечто большее, чем секс. Вчера вечером я был готов наконец решиться, но её тупорылый бывший всё испортил. Сегодня утром я ожидал увидеть на её лице следы тревоги. Искал их с того самого момента, как она появилась на кухне, но не нашёл ничего, кроме тихого счастья и желания.

Я подхватываю её на руки — барный стул с грохотом падает на пол. А затем её губы касаются моих; я чувствую на её языке восхитительный сладкий привкус.

Мы с ней предназначены друг для друга — вот кто мы.

Я понял это, как только впервые её увидел. Теперь мне нужно набраться терпения, пока она сама это не осознает.

Мы идеально подходим друг другу во всех отношениях.

Через несколько секунд мы уже в её комнате. Я с силой захлопываю за нами дверь — так, что стены сотрясаются.

Она смеётся, и её горячее дыхание обжигает мою кожу.

— Не терпится?

— Ты даже не представляешь.

Я укладываю её на кровать и издаю стон, глядя, как её волосы рассыпаются по подушке. Футболка задирается вверх, обнажая полоску живота и край трусиков.

Она прекрасна.

Она выглядит так, словно принадлежит мне.

А когда она лукаво улыбается и манит меня пальцем, я нависаю над ней, опираясь руками по обе стороны от её головы.