Наклонившись вперёд, он сцепляет ладони на стойке. Бледную кожу покрывают тёмные волоски, которые совершенно не скрывают выпуклые вены на руках. Господи, каждая частица его тела — произведение искусства. Из-за такого мужчины великие скульпторы Возрождения рыдали бы навзрыд.

Проследив взглядом от его предплечий к плечам, а потом к лицу, я замечаю, что он ухмыляется. Чёрт. Я втихую пожирала его глазами, как оголодавшая по мужчинам извращенка.

— Привет, — наконец выдавливаю я, чувствуя, как пылают щёки.

— Задумалась?

— Да. — Я хватаюсь за предложенное им оправдание. — Прости. Иногда выпадаю из реальности. Обычно я не хожу по таким местам. — По крайней мере последнее — правда.

— Я бы предложил купить тебе ещё выпить, но… — Он кивает на почти полный бокал.

— Тебе вообще уже можно пить? — по-дурацки выпаливаю я. Конечно можно, Виа. Он только что пил шоты с друзьями.

Он указывает на дурацкую повязку «С днём рождения», которую до сих пор не снял.

— С сегодняшнего дня — да.

— Докажи. — В моих словах куда больше кокетства, чем я намеревалась вложить.

Улыбаясь так, что на щеке снова мелькает ямочка, он вытаскивает из кармана потёртый чёрный кожаный бумажник и достаёт водительское удостоверение.

— Смотри. — Он пододвигает его ко мне и небрежно указывает на карточку. — Мне нечего скрывать.

— Рид Астор Кроуфорд, — читаю я. — День рождения… сегодня. Двадцать один год. — На последних словах я сглатываю.

Он не соврал.

Двадцать один.

А мне месяц назад исполнилось тридцать два.

Он младше меня на одиннадцать лет.

Какая ирония. Ведь это моё счастливое число.

— Убедилась? — Он вопросительно изгибает бровь.

Я возвращаю удостоверение и вскидываю подбородок.

— Допустим.

Его улыбка становится ещё шире.

— Как тебя зовут? Раз уж теперь ты знаешь моё полное имя, будет справедливо, если и ты представишься. — Он склоняет голову набок и ждёт.

Я прочищаю горло.

— Виа. Меня зовут Виа.

— Значит, если угостить тебя выпивкой я не могу, Виа, то, может, приглашу тебя на ужин?

Я пытаюсь скрыть улыбку.

— Разве не я должна угощать тебя ужином? Именинник всё-таки ты.

Господи, как же хочется написать сестре. Мне нужна её помощь, чтобы понять, правильно ли я всё делаю. Это флирт? По-моему, да. Во всяком случае, именно этого я добиваюсь.

— Сегодня я с удовольствием оплачу твою еду, но я имел в виду настоящее свидание — в другой день. Что скажешь?

— Скажу, что это… очень смело. — И впечатляет. Он не ходит вокруг да около, чего я совершенно не ожидала. — Все парни в твоём возрасте такие?

Он оттягивает ворот футболки, и я замечаю под ней тонкую серебряную цепочку.

— Какие?

— Такие уверенные в себе.

Он пожимает плечами.

— Если я тебе неинтересен, то ничего не теряю. Но… — протягивает он, и от его очаровательной улыбки у меня сладко ухает живот, — если интересен, могу кое-что приобрести.

Ох, до чего же гладко он стелет — нежнее самой кремовой арахисовой пасты.

— Ладно, допустим, я соглашусь на это свидание. Что меня ждёт?

Выгнув бровь, он окидывает меня взглядом.

— Почему бы не согласиться и не узнать?

Я наклоняюсь ближе, и меня тут же окутывает запах его одеколона — свежий и древесный, словно ясный летний день. Как можно так хорошо пахнуть после нескольких шотов в переполненном баре?

— На самом деле отношений я сейчас не ищу, — признаюсь я, прикусывая губу.

Его взгляд падает на мои губы. Он едва высовывает язык и облизывает их.

— А что ты ищешь?

— Сама толком не знаю. Наверное, немного веселья.

Он посмеивается, опускает голову и качает ею.

— По крайней мере честно.

Только тогда я замечаю, что еда уже стоит передо мной. Джесси находится на другом конце стойки, значит, заказ принесли довольно давно. Я беру картофелину фри, откусываю кончик и убеждаюсь, что она ещё тёплая.

— Это у тебя татуировка со словом «временно». — Я касаюсь внутренней стороны его предплечья, где мелким шрифтом, похожим на машинописный, выведено это слово.

Он громко смеётся.

— «Временно», но не по той причине, о которой ты подумала.

Я откусываю ещё одну картофелину.

— Тогда объясни.

Он проводит пальцем по слову. Надпись крошечная. Теперь, когда я рассматриваю её, даже удивительно, что вообще заметила.

Ладно. Я разглядела её в один из тех многочисленных разов, когда пялилась на его руки с выступающими венами.

— Мне хотелось помнить, что жизнь, всё это… — Он обводит рукой окружающий мир. — Всё временно. Я хочу дорожить каждым днём. — Его лицо становится серьёзным, он прочищает горло. — Мама умерла, когда я был маленьким. Можно сказать, её смерть сильно на меня повлияла.

Сердце ноет от сочувствия. Я накрываю его ладонь своей.

От прикосновения он распахивает глаза и вскидывает на меня взгляд.

— Мне очень жаль. Знаю, звучит банально, но я говорю искренне.