— Дай мне на тебя посмотреть. — Голос охрип от желания. Он сжимает ладонью уже твёрдый член сквозь джинсы и закусывает губу, не сводя с меня глаз. Чистое вожделение на его лице придаёт мне смелости. Я откидываюсь на локти, позволяя лучше себя рассмотреть. — Блядь.

— Прикоснись ко мне.

В его глазах вспыхивает жар. Схватив футболку за спиной, он стягивает её через голову. То, как при этом напрягается пресс, — особый вид пытки. Я ещё долго буду прокручивать эту картину в голове.

Он оглядывает меня, пожирая взглядом каждый сантиметр, и из горла вырывается стон. Зацепив пальцами края моих трусиков, он стягивает их с бёдер и отправляет к растущей куче одежды.

— Ложись. — Приказ звучит резко и исполнен желания.

Подавляя подступающую к горлу тревогу, я повинуюсь и вздрагиваю, когда горячая кожа спины соприкасается с прохладной столешницей.

Я ахаю, когда он хватает меня за ноги и подтягивает к краю.

— Рид.

Потрясённый писк быстро превращается в стон: он разводит мои бёдра и устраивается между ними. Когда его рот прижимается к моей киске, мышцы живота напрягаются. Меня ошеломляет происходящее. Не знаю, чего я ждала — наверное, что он сразу перейдёт к сексу, — но сюрприз более чем приятный. Моё тело жаждет именно этого. Господи, как же давно я мечтала, чтобы меня вот так боготворили.

Он умело ласкает меня языком, поглощённый этим с таким пылом, какого я никогда не встречала. Он издаёт тихие стоны удовольствия, и желание затапливает меня.

Я уже не помню, когда возбуждалась настолько сильно. Наверное, это должно расстраивать, но рядом с Ридом сейчас меньше всего хочется грустить.

С двадцатиоднолетним Ридом, который управляется языком с невозможным мастерством.

— Блядь! — вскрикиваю я, раскидывая руки в поисках хоть какой-нибудь опоры.

В конце концов хватаюсь за его волосы и двигаю бёдрами ему навстречу. Он стонет и продолжает ласкать языком мой клитор. Не замедляясь, поднимает глаза и всматривается в моё лицо. Кожу обдаёт жаром не от смущения, а от чистой похоти в его взгляде. Каждая женщина мечтает, чтобы мужчина смотрел на неё именно так: как на воплощение желания. Как на ту, которой поклоняются, а не владеют.

— Ты такая вкусная, Виа. Ты даже не представляешь. — От комплимента всё тело начинает гудеть. Я вздрагиваю, когда к ласке присоединяются его пальцы и гладят складки. — Ты уже такая мокрая для меня. И всё это — для меня. — Он отнимает пальцы и подносит к моим губам. — Соси.

Просьба непристойная. Мысль о том, чтобы попробовать себя на вкус… странная.

— Только не смущайся теперь, — уговаривает он. — Не после того, как мой язык облизал всю эту сладкую киску.

С колотящимся сердцем я открываю рот и, как он велел, дочиста обсасываю его пальцы.

— Умница, — рычит он, прикусывая губу, чтобы скрыть торжествующую улыбку.

Опустив голову, он лижет и посасывает меня, за неприлично короткое время снова подводя к краю. У него всё выглядит так легко. До этой минуты оргазм был неуловимой редкостью: ради него приходилось усердно трудиться, а наслаждалась я им лишь по большим праздникам.

Он крепко держит меня за бёдра, не позволяя сомкнуть ноги, хотя от силы ласк они сами стремятся сжаться. Завтра наверняка останутся синяки, но я только рада этой мысли: они будут напоминать о нашей ночи.

— Я почти… — выдыхаю я. — Не останавливайся.

Он отвечает гулким стоном и продолжает двигать языком в том же ритме, доказывая, что умеет слушать, и поднимает меня к ослепительной вершине. Я сильнее стискиваю его волосы и тяну, выгибаясь над столешницей, когда тело разлетается на части. Удовольствие пронзает меня и захватывает целиком. Я растворяюсь в его силе, пока волна не стихает.

Если такое он сотворил одним ртом, страшно представить, на что ещё способен. Тело размякло, руки и ноги обессилели, когда он снимает меня со столешницы и прижимает к себе.

Всё ещё пошатываясь, я обхватываю его и кладу голову на плечо.

— Это было…

Он целует меня в щёку.

— Знаю.

Он относит меня в спальню и укладывает на кровать. Покрывало мягко касается спины и пахнет стиральным порошком. Не сводя с меня глаз и упираясь языком в щёку, он одной рукой расстёгивает ремень.

Я смотрю разинув рот, заворожённая. Как, чёрт возьми, он это сделал и почему получилось так чёртовски сексуально?

— У тебя есть ещё одна татуировка? — выпаливаю я, заметив тёмные чернила над поясом джинсов.

Он прослеживает мой взгляд и одновременно расстёгивает пуговицу.

— Ага.

— Какая?

Его брови ползут вверх.

— Не хочешь посмотреть?

— А-а. — Я краснею и скрещиваю ноги. — Точно.

Ухмыльнувшись, он расстёгивает молнию. Сбросив брюки, сжимает себя через чёрные боксеры, всё ещё глядя на меня с неприкрытым голодом. От пупка к резинке белья тянется тонкая дорожка волос. Татуировку целиком по-прежнему не видно.

— Я всё ещё не вижу, — хнычу я.

Он улыбается.

— Сядь и посмотри сама.