Меня охватывает паника. Какая отвратительная идея. Я убью младшую сестру за то, что она это предложила.

Я тянусь к дверной ручке, но он хватает меня за руку и не даёт открыть дверь.

Окинув меня пылающим взглядом, он спрашивает:

— Хочешь… взяться за мой рычаг?

Сердце сбивается с ритма, рот от потрясения распахивается. А потом я смеюсь.

— Ловко. Очень ловко.

Он посмеивается.

— Рад, что тебя позабавило. Кстати, я не пьян.

— Но я видела…

— Я выпил один шот. Только и всего. — Он заводит машину, мотор оживает с мягким урчанием. — Мою маму… убил пьяный водитель. Меньше всего на свете мне хочется нажраться в день рождения.

— Ты точно не пьян? Уверен?

Он облизывает губы, не отрывая от меня взгляда. В выражении лица лишь честность и жар.

— Ни капельки.

В груди болезненно сжимается сердце. Я выдерживаю его взгляд.

— Мы правда это сделаем?

В его глазах вспыхивает веселье.

— Сделаем что? Поедем ко мне играть в «Карамельную страну»? А ты что подумала? — Он кладёт предплечье на руль и разворачивается ко мне всем телом. Каштановая прядь падает ему на лоб.

Мне ужасно хочется протянуть руку и убрать её, но нервы не позволяют.

— Можешь уйти, Виа. Я не обижусь.

Почему-то я уверена, что он говорит правду. Но, несмотря на страх, знаю: если сейчас выйду из машины и уйду, потом пожалею.

— Я не хочу уходить.

Его губы медленно растягиваются в улыбке, и на правой щеке мне подмигивает восхитительная ямочка.

— Хорошо.

Я останавливаюсь посреди квартиры Рида, сдерживая смех.

— Боже мой, у тебя и правда есть «Карамельная страна». — Игра разложена на простом деревянном журнальном столике.

Он запирает за нами дверь и бросает ключи на кухонную стойку. В квартире прибрано, и она гораздо уютнее моей. Совсем не то, чего ожидаешь от парня его возраста.

Засунув руки в карманы, он перекатывается с носков на пятки и вдруг начинает смущаться, пока я оглядываю его жилище.

— Да, днём приходила племянница. Я с ней сидел.

— Это так мило.

Не вынимая рук из карманов, он пожимает широкими мускулистыми плечами.

— Она славная девочка.

Мы стоим примерно в полутора метрах друг от друга. Неловкости как таковой нет, но между нами ощутимо напряжение. Секунды тянутся, воздух густеет. Когда он не делает первого шага, живот скручивает. Рид смотрит на меня, стоит непринуждённо, а на лице спокойное ожидание — словно предлагает самой решить, что будет дальше. Он знает, что я нервничаю, поэтому передаёт инициативу мне. Это мило и трогательно. Я благодарна, что он не пытается немедленно облапать меня и утащить в постель. Наверное, большинство парней в его возрасте именно так бы и поступили. Чем Рид отличается? Воспитанием? Или он просто такой человек?

Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Глубоко вдохнув, собираю всю смелость и преодолеваю оставшееся расстояние. Теперь стою прямо перед ним, но мы не соприкасаемся.

— Привет. — Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх.

Уголок его губ приподнимается.

— Что ты делаешь, Виа?

— Сама не знаю.

— Хм-м, — мычит он. Медленно поднимает руку, вытягивает указательный палец и проводит им по моей щеке. Потом отстраняется и показывает палец. — Ресница. Загадывай желание.

От его просьбы в животе порхают бабочки, и я сдерживаю улыбку.

— Нет. — Качаю головой. — Именинник ты.

— Ладно. — Он задумчиво кривит губы то в одну, то в другую сторону, затем закрывает глаза и сдувает ресницу.

Когда он вновь открывает глаза и смотрит прямо на меня, от желания в них у меня перехватывает дыхание. Интересно, что он загадал. Хочется спросить, но тогда весь смысл пропадёт.

— Загадал, — шепчет он. — Что теперь?

Дыхание дрожит, как и рука, которую я поднимаю и кладу ему на затылок. Кожа мягкая, тёплая. Короткие волоски щекочут ладонь. Господи, какой же он высокий. Я привстаю на цыпочки и подаюсь ближе. Ещё до того, как наши губы соприкасаются, его руки ложатся мне на бёдра, помогая удержать равновесие.

Теперь Чейз больше не будет последним мужчиной, которого я целовала.

Это последняя мысль перед тем, как я приникаю к его губам.

Мне казалось, целовать нового человека после восьми лет будет странно, но никакой странности нет. Он отдаёт мятой — жвачкой, которую жевал по дороге сюда. Он не перехватывает инициативу, но отвечает на поцелуй. Одного низкого стона в его горле хватает, чтобы мои соски затвердели.

Я приоткрываю рот, и он углубляет поцелуй, лаская мой язык своим. Внезапно мне отчаянно хочется быть ещё ближе. Я хватаюсь за мягкий хлопок его футболки, словно только она удерживает меня на плаву. Улыбнувшись в мои губы, он опускает ладони ниже бёдер, почти под ягодицы, и без усилий поднимает меня. Ноги инстинктивно обвивают его талию. Платье задирается, открывая задницу и чёрные стринги, которые я надела сегодня. Впрочем, пока он их не видит.