Пожалею ли я об этом? Наверное. Не потому, что не хочу этого, а потому, что мне не следовало бы хотеть снова заниматься сексом с Ридом. Это чистой воды эгоизм, а мне он совершенно не свойственен. Но годами я ставила всех выше себя: родителей, сестру, друзей, Чейза. И вот к чему это меня привело.

Теперь я учусь время от времени ставить себя на первое место. И если ради этого придётся позволить двадцатиоднолетнему сыну моего подрядчика вытрахнуть из меня все мозги — пусть так.

— Блядь, ну наконец-то, — почти рычит он, ставя меня на ноги.

Он отступает на шаг и достаёт из кармана складной нож. Не успеваю я спросить, что он делает, как он опускается на колени и осторожно разводит мои бёдра. Здесь так темно, что за всё время, проведённое внутри, глаза едва успели привыкнуть, но его зубы вспыхивают в такой широкой улыбке, что её невозможно не заметить. В следующую секунду он хватает мои колготки в районе промежности и одним движением разрезает их.

На этом он не останавливается.

Трусики всё ещё мешают, поэтому он быстро расправляется и с ними.

— Можно было просто снять их, — протестую я. К моему раздражению, голос почти так же слаб, как подкашивающиеся колени. — В этом не было необходимости.

Снова сверкают его белые зубы.

— Так гораздо веселее. — Он целует мою теперь полностью обнажённую киску — буквально оставляет лёгкий поцелуй на чувствительной коже, словно это мои губы.

Когда он встаёт, в тишине комнаты отчётливо слышно, как ползёт вниз молния. Он начинает ласкать себя. Его по-прежнему скрывает полумрак, но невозможно не заметить резких движений — и не услышать, как ладонь скользит по члену. Каждое движение вверх и обратно посылает новую волну жидкого жара прямо между ног. Я тихо стону, вспоминая, как его толстый член входил в мою киску.

Он разрывает упаковку презерватива — в тишине этот звук кажется оглушительным.

— Ты взял с собой презерватив? — Мне бы радоваться, что он позаботился о защите, а не злиться, но я вдруг чувствую иррациональную ревность к какой-то таинственной незнакомке, ради которой он мог бы носить их с собой.

— Всего один. — Он быстро целует меня в губы. — И только потому, что видел тебя вчера вечером.

Сердце у меня в груди сбивается с ритма.

— Ты ожидал, что это случится?

Он поднимает меня, и мои ноги снова сами знают, что делать. Когда я обхватываю его, он направляет член в презервативе к моему входу.

— Нет, — признаётся он, замирая совсем близко и дразня меня этой близостью, но не позволяя угадать, когда же войдёт. — Но надеялся.

Он резко входит в меня. От внезапного вторжения я вскрикиваю — скорее от неожиданности, чем от боли. Моя киска вся мокрая. Я теку с того самого мгновения, как услышала его голос у того злосчастного стола с угощениями.

— С тобой так охуенно, ангел мой. Твоя киска так крепко меня сжимает.

Мои внутренние мышцы содрогаются, обволакивая его твёрдый член. Чёрт, да всё моё тело дрожит. Я хватаюсь за его плечи, чтобы удержать равновесие, и молюсь, чтобы он меня не уронил.

Он смеётся, и от вибрации, пробегающей по моему телу, глаза едва не закатываются.

— Я тебя не уроню.

Ой. Я что, сказала это вслух?

Голова безвольно откидывается к стене, а я отдаюсь волне наслаждения.

Не могу поверить, что я это делаю. Моя сестра — дальше по коридору, вместе с половиной жителей моего нового города.

Но мне плевать — и, пожалуй, это самое чудесное, что со мной когда-либо случалось. Всю жизнь я слишком много заботилась обо всех остальных и слишком мало — о себе.

Он оттягивает верх платья и освобождает мою грудь; булавка выскакивает и со звоном ударяется о пол. Вряд ли мне когда-нибудь удастся её найти.

— Блядь, у тебя идеальные сиськи, — почти рычит он. Обхватив губами один затвердевший сосок, он лижет и посасывает его, ни на миг не замедляя движений бёдрами. — Хотел бы я сейчас видеть твою кожу, — произносит он хрипло. — Наверняка она порозовела самым красивым оттенком.

Он перехватывает меня поудобнее и благодаря этому входит ещё глубже. Этого хватает, чтобы я сорвалась с края в бездну оргазма. Я крепко зажмуриваюсь, а он до боли впивается в мои губы, заглушая крики. Оргазм длится и длится; когда он наконец отступает, я почти безвольно обмякаю.

— Не так быстро. — Он прижимает меня к стене, чтобы освободить руки, хватает мои запястья и фиксирует их над головой. — Я с тобой ещё не закончил.

Я тихонько стону, уловив дьявольский подтекст в его словах.

Наши прижатые к стене пальцы переплетаются, и, хотя я уже чувствую себя совершенно обессиленной, на каждый его толчок отвечаю встречным движением. Прикусив нижнюю губу, я сдерживаю крик, чувствуя, как нарастает новый оргазм. Не знаю, из чего, чёрт возьми, сделан его член, но в нём явно заключена какая-то оргазменная магия — или что-то вроде того. Моё тело никогда прежде так не отзывалось.