Совсем не Кэтрин Соломон. Харрис знал только одну высокую блондинку с доступом в лабораторию — помощницу Гесснер, Сашу Весну, — и ему трудно было представить, что Саша способна на насилие. — Где Роберт Лэнгдон?

— Он сбежал… с ней.

Рассказ звучал как бред. И всё же Харрис заметил цепочку следов, уходивших от дорожки у здания… словно в сторону леса. Лэнгдон бежал?!

— Вы видели там кого-нибудь ещё? Доктора Гесснер?

— Нет… Я сразу поднялся, чтобы доложить капитану. — Лейтенант показал в дальний конец двора. — Он там.

Харрис посмотрел в сторону обрыва, но Яначека не увидел. — Его там нет.

— Он выходил туда звонить…

Харрис не удивился. Наверняка пытается исправить положение после разговора с послом. — Лейтенант, вам лучше сесть.

Но тот уже направлялся к краю холма. Харрис зачерпнул пригоршню снега и поспешил следом. — Вот, приложите к голове.

Лейтенант взял снежный ком и прижал к затылку на ходу. — Он говорил там по телефону… но так и не вернулся.

На гребне холма Харрис увидел спутанные следы, словно Яначек расхаживал туда-сюда или с ним был кто-то ещё. Теперь здесь было пусто. Подойдя ближе к краю, лейтенант остановился и поднял с земли металлический предмет. Стряхнул снег, тревожно округлив глаза. — Это его телефон! — воскликнул он.

Зачем Яначек оставил телефон?

Осторожно они прошли последние метры и заглянули за край обрыва. Внизу открылась ужасная картина. На дне пропасти, нелепо вывернувшись на камнях, лежало тело в тёмном костюме. Вокруг головы краснел снег, окрасившийся на несколько метров во все стороны. Даже с такой высоты Харрис не сомневался, что человек мёртв… и точно знал, кто это.

Боже мой… Яначек прыгнул?

Рядом с Харрисом лейтенант отвернулся и завыл, словно раненый зверь. В его голосе слышалась боль настоящей утраты… и неудержимая ярость.

ГЛАВА 36

Лэнгдон склонил голову от ветра, пока они с Сашей Весной спускались по лесистому склону от бастиона. Густые деревья оставляли достаточно незаснеженных участков, поэтому идти удавалось легче, чем он ожидал. Несколько раз ноги скользнули на снегу, но в целом скорость была приличной.

Когда они вышли из леса в парк Фолиманка, ботинки Лэнгдона покрылись снежной коркой, а ноги окоченели. На дорожках виднелись редкие прохожие, которые, опустив головы, спешили на работу.

Молча Саша быстро повела его через парк строго на юг. Миновав фонтан Фолиманка, негромко произнесла: — Я убеждена, что Кэтрин вообще не была сегодня утром в бастионе. Дисплей капсулы EPR показывал, что Бригита находится внутри с позднего вчерашнего вечера. Никто не смог бы выжить там так долго.

Лэнгдон надеялся, что это значит, что Кэтрин пришла в лабораторию, не дождалась ответа по звонку и просто вернулась в гостиницу. Возможно, мы разминулись, убеждал он себя, стараясь не слушать тревожное внутреннее чувство, что с Кэтрин случилось нечто ужасное. Мысль о возможности потерять её страшила до дрожи.

Последние три дня они не расставались ни на минуту. Лэнгдона поражало, как после почти тридцати пяти лет непринуждённой дружбы между ними вспыхнул такой естественный, страстный роман, заставший обоих врасплох.

Лэнгдон наслаждался этими днями. Он показал Кэтрин странную, почти фетишистскую статую Пражского Младенца Иисуса, которую ритуально раздевали и наряжали в разные одежды, словно священную куклу Барби. Повёл её смотреть загадочную «Библию дьявола» весом семьдесят пять килограммов — крупнейшую книгу в мире, легенда о которой рассказывала о монахе-прелюбодее, шкурах ста шестидесяти ослов и смерти от замуровывания заживо. А ещё осмелился предложить ей попробовать местную тлаченку — «мясное желе», которое, несмотря на приготовление из свиных голов, она признала неожиданно вкусным.

Кэтрин тоже переживала эти дни на адреналине: рукопись была только что закончена. Сочетая энтузиазм и притворную скромность, она в общих чертах рассказывала Лэнгдону о книге, игриво отвергая попытки выведать детали, чтобы не испортить будущих сюрпризов. Но главным образом, вспоминал профессор, она тревожилась, готовы ли читатели и критики принять новые идеи.

— Давай признаем: человеческий разум ненавидит перемены, — сказала она вчера, попивая эспрессо в стильном кафе La Bohème. — Особенно ненавидит отказываться от устоявшихся убеждений.

Лэнгдон улыбнулся. Потому религии и существуют тысячелетиями, несмотря на горы доказательств, противоречащих их догматам.

— Тридцать лет назад, — возмущалась Кэтрин, — физики доказали, что связь между двумя запутанными частицами мгновенна… а мы до сих пор преподаём эйнштейновский тезис «ничто не может двигаться быстрее света»!