Лэнгдон помнил, что в первоначальном эксперименте с помощью магнита меняли полярность одной из запутанных частиц, и полярность её «близнеца» менялась немедленно — находились ли они в одной комнате или за много километров друг от друга. Впоследствии китайские учёные повторили опыт с использованием спутников и продемонстрировали, что две запутанные частицы остаются «мгновенно связанными» на расстоянии тысячи двухсот километров. Журнал Science вышел с обложкой «Китай побил рекорд “жуткого действия на расстоянии”» — выражение Альберта Эйнштейна, которым он в середине 1930-х описал это явление.

— И уже десятки лет, — продолжала Кэтрин, — мы многократно доказываем, что сосредоточенная человеческая мысль буквально способна изменять химию собственного тела. И всё же… возможность исцелять на расстоянии медицинские эксперты скептически отбрасывают как вуду.

Упрямый разум бывает непреодолимой горой, подумал Лэнгдон. Его всегда изумляло, сколько людей искренне продолжают верить, будто человечество произошло от Адама и Евы, несмотря на убедительные научные свидетельства эволюции.

— У меня есть студентка с IQ сто сорок восемь, — рассказал он, — которая уверена, будто Земле шесть тысяч лет. Я отвёл её на кафедру геологии и показал окаменелость возрастом три миллиона лет. Она только пожала плечами: «Я верю, что Бог специально поместил её в землю, чтобы испытать мою веру».

Кэтрин рассмеялась. — Если считаешь, что религиозные фанатики иррационально привязаны к своему мировоззрению, познакомься с университетскими профессорами, занимающими постоянные должности.

— Но я как раз такой профессор!

— И ты всегда был скептиком, Роберт. Старомодным, но милым.

— Старомодным? — Лэнгдон склонил голову. — Вообще-то я моложе тебя… ненавижу напоминать.

— Осторожнее… — Она улыбнулась так ослепительно, что он чуть не забыл слова. — Ты дважды посещал мой семинар для младших курсов, красавчик, и почти уверена, что смотрел ты вовсе не на слайды.

Лэнгдон громко рассмеялся. — Признаю вину.

— Дело в том, что никто не любит перемены, — продолжала она. — А закоснелые учёные цепляются за привычные убеждения даже тогда, когда их модели давно устарели. Вот почему утверждение новой научной парадигмы — например, в вопросе человеческого сознания — становится мучительно долгим и раздражающим процессом.

Лэнгдон вспомнил классическую книгу Томаса Куна 1962 года «Структура научных революций». В ней объяснялось, что смена парадигм происходит лишь тогда, когда накапливается критическая масса явлений, несовместимых с прежней картиной мира. Кэтрин явно надеялась, что её книга существенно увеличит эту критическую массу.

— Твоя рукопись… — сказал Лэнгдон. — Ты ведь так и не объяснила мне конкретно, в чём главное открытие.

Кэтрин улыбнулась. — Потерпи. Думаю, тебе будет очень интересно. Но лучше сначала прочитай и скажи, что думаешь.

Раздался автомобильный гудок, и тёплые воспоминания о кафе исчезли. Лэнгдон вновь ощутил холод парка Фолиманка. Дрожа, он последовал за Сашей к железным воротам и обрадовался, увидев ряд жёлтых седанов Škoda, ожидавших пассажиров на стоянке такси.

Они сели в первую машину. Лэнгдон был бесконечно благодарен за тепло внутри. Саша назвала адрес, и такси выехало на улицу Секанинову.

Затем она достала телефон и включила громкую связь.

— Саша?! — раздался знакомый голос Майкла Харриса.

— Майкл! — воскликнула она с отчаянием. — С Бригитой случилось ужасное! — Сквозь слёзы Саша рассказала об их страшной находке.

— Мне очень жаль, — ошеломлённо ответил Харрис. — Я ничего не знал. Я сейчас у бастиона.

Чёрт, только что разминулись, понял Лэнгдон.

— Здесь и ÚZSI, — добавил Харрис. — Они понятия не имеют, что Бригита мертва.

Значит, Павел не видел тело.

— Саша, — сказал Харрис, — вы напали на сотрудника ÚZSI?!

Она растерялась. — Он напал на Роберта Лэнгдона! Я не знала, как поступить.

— Лэнгдон? — резко спросил Харрис. — Он с вами?

— Да, он хотел поехать в посольство, но…

— Плохая идея. ÚZSI перехватит.

— Знаю. Поэтому я везу его…

— Не говорите по телефону! — перебил Харрис. — Я знаю куда. Передайте привет Гарри и Салли. Буду там как можно быстрее, минут через двадцать. И не пользуйтесь телефоном.

Разговор оборвался.

— Гарри и Салли? — спросил Лэнгдон.

— Мои кошки. Он не хотел, чтобы я сказала, что мы едем ко мне домой.

Умно. — Похоже, вы хорошо его знаете.

Она кивнула, будто слегка смутившись. — Уже пару месяцев.

— И явно доверяете ему, — заметил Лэнгдон.

— Да. — Глаза Саши внезапно увлажнились. — Он знает, как вам помочь.

А кто поможет тебе? Лэнгдон надеялся, что посольство сможет защитить русскую женщину, несмотря на нападение на лейтенанта ÚZSI. Ему хотелось, чтобы Саша спросила Харриса о новых сведениях насчёт Кэтрин, но атташе, по-видимому, доверял телефонам не больше, чем она, и всё равно вряд ли сказал бы что-нибудь.

Скоро поговорю с Харрисом у Саши дома.