Поначалу символ напомнил Лэнгдону изменённый циркумпункт — древний круг с точкой посередине. В нём также отдалённо угадывался логотип хоккейной команды «Филадельфия Флайерз». Но потом профессор понял: это современная пиктограмма — лежащий человек, которого задвигают внутрь большого цилиндра.

Кабинет томографии, понял он и громко постучал.

Тишина.

— Кэтрин? Ты здесь? — негромко позвал профессор.

Он толкнул дверь. Свет включился автоматически, открыв сложную операторскую станцию с видом на два огромных томографа — компьютерный и магнитно-резонансный. Людей рядом не было.

Лэнгдон вышел и направился к третьей двери. Надпись на ней внезапно подарила надежду.

ВИРТУАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Гесснер упоминала о работе с VR. Может быть, обе женщины сейчас внутри, погружённые в сеанс виртуальной реальности с полным набором ощущений, и потому не слышали переговорного устройства?

Единственный опыт Лэнгдона с VR оказался до крайности неприятным. Однажды студент уговорил его попробовать скалолазный симулятор The Climb. Надев шлем, Лэнгдон мгновенно очутился на узком карнизе в тысячах метров над землёй. Он отлично понимал, что на самом деле стоит на ровном полу, но страх парализовал его. Чувство равновесия словно отказало, и он не мог сделать ни шагу. Удивительным образом виртуальная реальность оказалась убедительнее настоящей, о существовании которой мозг прекрасно знал.

Больше никогда, подумал он, громко стуча в дверь VR-комнаты и распахивая её.

— Кэтрин? — позвал он с порога. — Доктор Гесснер?

За дверью обнаружилась небольшая комната с каменными стенами и ковром. Посередине стояло одно кресло-реклайнер. Всё напоминало домашний кинотеатр на одного зрителя, только без экрана. На спинке кресла висели громоздкие очки с кабелями.

Жуткое место, подумал Лэнгдон. И Кэтрин здесь нет.

Он торопливо вышел и прошёл ещё несколько шагов, миновав туалет с устройством для экстренного промывания глаз и душевой кабинкой. Пусто.

Наконец Лэнгдон добрался до последней, как теперь стало ясно, двери лаборатории. На табличке значилось:

ТЕХНОРАЗРАБОТКИ

Это модное слово, распространённое среди молодых технологических стартапов, он знал лишь потому, что Джонас Фокман однажды обозвал его «ненужным словослиянием». По мнению редактора, юнцам, которым лень полностью написать «технологические разработки», не следует доверять миллионы долларов на разработку вообще чего бы то ни было.

Лэнгдон негромко постучал и толкнул дверь.

Последний шанс, подумал он, всем существом желая увидеть Кэтрин по ту сторону.

Дверь распахнулась, и он на мгновение ослеп. В комнате было невероятно светло… и шумно. Над белым плиточным полом гудели резкие люминесцентные лампы, ревели промышленные вентиляторы, воздух прорезал непрерывный писк, похожий на сигнал тревоги. Лэнгдон тут же насторожился.

— Есть кто-нибудь? — крикнул он сквозь шум. — Кэтрин?!

Войдя, он увидел лабиринт рабочих столов, заваленных электронной аппаратурой, инструментами, деталями и чертежами. Возникало ощущение, будто он попал в логово безумного учёного. За загромождёнными столешницами, в дальнем конце помещения, стояла громоздкая стойка оборудования — странная помесь старинной большой ЭВМ и промышленного генератора. Внутри шумели вентиляторы, сопровождаемые громким неумолкающим писком.

— Здесь кто-нибудь есть?! — прокричал он в этом хаосе.

Лэнгдон направился к машине. Из её боковой панели выходили толстые пучки трубок и проводов, тянувшиеся по полу к другому устройству — длинному низкому контейнеру из прозрачного пластика или стекла. Под прозрачной крышкой сиял мягкий свет.

Что это такое?

По размеру и форме оно напоминало капсулу для сна.

Или гроб, понял он, внезапно ощутив холодок страха.

Подойдя ближе, Лэнгдон увидел, что прозрачная поверхность сильно запотела от конденсата, возникшего из-за происходящего внутри. Писк не смолкал. Он осторожно приблизился, склонился над капсулой и заглянул сквозь стеклянную крышку.

Лэнгдон в ужасе отшатнулся.

Внутри, неподвижная, окутанная густым клубящимся туманом, угадывалась человеческая фигура.

Боже мой… Кэтрин?!

ГЛАВА 28

На втором этаже американского посольства Майкл Харрис вышел после беседы с послом в полной растерянности. Его только что частично посвятили в секретные обстоятельства дела, и теперь он пытался осмыслить все последствия полученных сведений.

Он чувствовал, что посол рассказала далеко не всё. Но одно было очевидно: Сегодняшние события — нечто гораздо большее, чем угроза взрыва в «Четырёх сезонах».

Собравшись с мыслями, Харрис быстро спустился в кабинет Даны, жалея, что втянул её в дело до разговора с послом. Он застал её за компьютером, поглощённую несколькими видеопотоками с Карлова моста. Чёрт.

Дана подняла глаза. — Я нашла твою девушку с шипастой диадемой, Майкл. Очень миленькая. Ты даже не сказал…

— Выключи, Дана, — перебил он, торопливо подходя к ней. — Я совершил ошибку.

— Но ты же сам просил…

— Знаю. Прости. Выключи, пожалуйста. Сейчас же.