Он упал на колени, застучал по стеклу и прижался к нему лицом, пытаясь разглядеть происходящее.

Надо вытащить её оттуда!

Под крышкой к внутренней стенке капсулы была прижата неподвижная рука: тонкие бледные пальцы окоченели и покрылись инеем. Казалось, запястья удерживали широкие ремни.

Лэнгдон ощупывал стеклянную поверхность, пытаясь найти способ открыть капсулу. Он хватался за гладкие, ледяные стенки, но не обнаружил ни шва, ни ручки, ни кнопки освобождения. Оглушительный сигнал тревоги продолжал выть.

Откройся, проклятая!

Всего в нескольких сантиметрах от его лица туманное очертание тела то возникало, то исчезало в клубах пара.

Внезапно за спиной раздались шаги — кто-то быстро бежал по плиточному полу. Лэнгдон обернулся и увидел высокую женщину со светлыми волосами до плеч. Она неслась прямо на него, размахивая огнетушителем из нержавеющей стали, словно собиралась обрушить его ему на голову.

— Co to sakra děláš?! — закричала она сквозь шум.

Лэнгдон вскинул руки, защищаясь. — Подождите!

— Как вы сюда попали?! — потребовала женщина с сильным русским акцентом, поднимая тяжёлый огнетушитель над его головой.

— Пожалуйста, нам надо открыть…

— Как вы сюда попали?!

— Код лифта! — выпалил Лэнгдон. — Мне его дала доктор Гесснер! Мы с моей подругой Кэтрин Соломон…

Женщина немедленно опустила огнетушитель. Она выглядела по-настоящему потрясённой. — Профессор Лэнгдон? Простите меня… Я Саша Весна, лаборантка Бригиты…

— Кэтрин здесь, внутри! — перебил профессор, указывая на капсулу. — Ей нужна помощь!

Кажется, только теперь Саша обратила внимание на писк. Выражение её лица сменилось с недоумения на ужас. Огнетушитель с лязгом упал на пол, а она метнулась к большой машине, выдвинула стойку с аппаратурой, раскрыла ноутбук и лихорадочно застучала по клавишам.

— О нет… Нет!

Лэнгдон не понимал происходящего, а паника лаборантки лишь усиливала его собственную. — Да откройте же эту чёртову штуку!

— Это слишком опасно! — крикнула Саша. — Сначала нужно обратить процесс вспять.

Какой процесс? — Пожалуйста, просто вытащите её!

Лаборантка растерянно взглянула на капсулу. — Ничего не понимаю… с чего бы доктору Соломон туда залезать?

Лэнгдона так и подмывало схватить огнетушитель и разбить стекло. Неужели всё это происходит наяву…

Помощница Гесснер снова нажала несколько клавиш, и тревожный сигнал наконец стих. Через мгновение умолкли вентиляторы, а в трубках, соединявших капсулу с большим аппаратом, что-то забулькало. Лэнгдон понятия не имел, какую жидкость ожидал увидеть в прозрачных трубках, но уж точно не багровую, которая потекла к телу.

— Это… кровь?! — спросил он, чувствуя дурноту. — Что это за устройство?

— EPR! — с паникой в голосе ответила Саша, продолжая печатать, пока жидкость поступала обратно в капсулу. — Аппарат экстренного сохранения и реанимации. Прототип Бригиты! Он ещё не готов к использованию!

Пока холодный туман кружил вокруг тела, Лэнгдон вспомнил: прошлой ночью Гесснер рассказывала им об аппарате EPR. Идею этой спасительной технологии впервые теоретически предложил хирург Сэмюэл Тишерман из медицинской школы Мэрилендского университета. Но именно Бригита Гесснер развила первоначальную концепцию, разработала значительно усовершенствованный прототип и получила патент, который, как она хвасталась, стоил целое состояние.

— Продолжительная гипоксия повреждает мозг, — объясняла тогда Гесснер, — но мой EPR способен защитить мозг от недостатка кислорода, приостанавливая клеточную активность — своего рода анабиоз. По сути, аппарат представляет собой модифицированную систему экстракорпоральной мембранной оксигенации: он заменяет кровь переохлаждённым физиологическим раствором со скоростью два литра в минуту. Мозг и тело быстро охлаждаются до десяти градусов Цельсия, давая хирургам часы на лечение пациента в критическом состоянии, который при обычных обстоятельствах погиб бы от повреждения мозга за несколько минут.

Стоя над прототипом капсулы EPR, Лэнгдон почувствовал, что его сейчас вырвет.

Неожиданно внутри послышался глухой хлопок, и кровавые брызги разлетелись по всему стеклу. Лэнгдон отскочил. У неё кровотечение!

— Блядь, — выругалась Саша, бросив ноутбук и кинувшись к аварийному щитку на дальней стене. Она сорвала пластиковую пломбу и без колебаний нажала большую красную кнопку. Капсула зашипела, вакуум под крышкой исчез, и та начала подниматься на петлях, как дверь автомобиля с крылом чайки. Когда туман рассеялся, Лэнгдон склонился над контейнером.

Боже мой…

Увидев женщину, он сразу понял, что она мертва. Глаза пустые и безжизненные, лицо застыло в выражении чистого ужаса. Лэнгдон никогда не думал, что вид покойника может одновременно вызвать такое невыносимое отчаяние и облегчение. Но именно это он сейчас и чувствовал.

Лежавшая перед ними мёртвая женщина была не Кэтрин Соломон.