Переодеваясь в гостиничной спальне, Роберт Лэнгдон лихорадочно перебирал в голове события утра. Он не мог поверить, что здесь действительно предотвратили взрыв, — и тем более не понимал, что произошло с женщиной на мосту.

Несколько минут назад Лэнгдон попросил чешского офицера ещё раз показать удостоверение. Тот неохотно согласился, подтвердив, что зовут его Олдржих Яначек, ему шестьдесят один год и он капитан ÚZSI. Как пояснил Яначек, аббревиатура расшифровывается как Úřad pro zahraniční styky a informace — Управление внешних связей и информации, а произносится «точно как название пистолета-пулемёта — узи».

Под эмблемой со львом, вставшим на задние лапы, красовался девиз Sine Ira et Studio — «Без гнева и пристрастия». Однако поведение капитана говорило скорее о присутствии и того и другого.

Последние три минуты Яначек стоял в дверях спальни, яростно споря с кем-то по телефону на чешском и не спуская глаз с Лэнгдона.

Он думает, что я убегу?

Лэнгдон закончил одеваться и наконец почувствовал себя согревшимся: плотные брюки чинос, водолазка и толстый свитер Dale хорошо удерживали тепло. Он снял с комода старинные часы с Микки-Маусом и застегнул ремешок. Сегодня ему, пожалуй, пригодится постоянное напоминание о том, что не следует терять чувство юмора.

— Ne! — гневно крикнул Яначек в трубку. — Tady velím já!

Он сбросил вызов и повернулся к Лэнгдону. — Это был ваш chůva. Сейчас поднимется сюда.

Мой chůva? Лэнгдон понятия не имел, что означает слово, но было ясно: Яначек недоволен предстоящим визитом.

Капитан был необычно долговязым, с сутулой осанкой, словно каждую секунду мог свалиться вперёд. Лэнгдон прошёл за ним в гостиную, где Яначек расположился как у себя дома: зажёг газовый камин, устроился в кожаном кресле и закинул одну длинную паучью ногу на другую.

Едва он уселся, раздался звонок в дверь апартаментов.

Яначек указал на прихожую. — Впустите его.

Моего chůva? — снова подумал Лэнгдон, проходя по коридору и открывая дверь.

На пороге стоял красивый чернокожий мужчина лет тридцати, одного роста с Лэнгдоном — чуть выше метра восьмидесяти, — с бритой головой, открытой улыбкой и скульптурными чертами лица. Безупречно одетый в синий пиджак, розовую рубашку и галстук с узором фуляр, он больше походил на модель, чем на человека, с которым капитан только что ругался по-чешски.

— Майкл Харрис, — представился мужчина, протягивая руку. — Для меня честь познакомиться с вами, профессор Лэнгдон. Он говорил с американским акцентом, возможно, характерным для пригородов Филадельфии.

— Спасибо, — ответил Лэнгдон, пожимая руку. Кем бы вы ни были.

— Прежде всего хочу извиниться. Капитан Яначек должен был связаться с нашим офисом до того, как начал вас допрашивать.

— Понятно, — сказал Лэнгдон, хотя не понял ничего. — А ваш офис — это?..

Харрис удивился. — Он вам не сказал?

— Нет, сказал только, что вы мой chůva.

Харрис нахмурился, не торопясь войти в апартаменты. — Яначек решил пошутить. Chůva означает «няня». Я юридический атташе посольства США. Пришёл вам помочь.

Лэнгдон с огромным облегчением узнал, что у него появилась юридическая поддержка, хотя надеялся, что атташе не заметит дорогие тюльпаны, присланные послом в подарок, — Лэнгдон уже успел их погубить.

— Моя работа, — тихо сказал атташе, — защищать ваши права как американского гражданина за границей. А судя по тому, что мне успели рассказать, сегодня с ними обращались весьма бесцеремонно.

Лэнгдон пожал плечами. — Капитан Яначек был грубоват, но с учётом обстоятельств его можно понять.

— Вы великодушны, — прошептал Харрис. — Только советую не злоупотреблять этим великодушием. Капитан Яначек умеет пользоваться чужой учтивостью как слабостью. А ваша ситуация, насколько я слышал, весьма… необычна?

Вы даже не представляете насколько, подумал Лэнгдон, всё ещё поражённый виденным на мосту.

— И ещё совет, — добавил Харрис. — Отель и Карлов мост буквально утыканы камерами видеонаблюдения. Значит, Яначек уже знает в подробностях, что произошло. Говорите правду. Не лгите.

— Харрис! — прогремел из гостиной голос Яначека. — Čekám!

— Už jdeme! — крикнул в ответ Харрис на, казалось, безупречном чешском и ободряюще взглянул на Лэнгдона. — Пойдёмте?

Они обнаружили Яначека перед камином. Тот невозмутимо попыхивал местной сигаретой Petra, запрокидывая голову и выпуская дым к потолку.

Вот тебе и номер для некурящих.

— Все садитесь, — распорядился Яначек, стряхивая пепел в кадку с комнатным растением на полу. — Профессор, прежде чем начнём, дайте мне свой телефон. — Он протянул костлявую руку.

— Нет, капитан, — вмешался Харрис. — Вы не имеете законного…

— Телефона у меня нет, — сказал Лэнгдон. — Я потерял его в реке.

— Ну конечно, — хмыкнул Яначек, выпуская облако дыма. — Как удобно для вас. Садитесь.

Лэнгдон и Харрис заняли кресла напротив капитана.