— Время истекло? Значит, ваша бомба была с часовым механизмом? На семь утра?

Это была не моя бомба! Лэнгдон изо всех сил сохранял самообладание. — Нет, я просто страшно запутался и действовал инстинктивно. Конечно, я возмещу…

— Не надо ничего возмещать, сэр, — сказал мужчина, и голос его смягчился. — Люди иногда путаются. Не беда. Я всего лишь пытаюсь понять, почему вы решили, что произойдёт взрыв. Откуда получили сведения?

Я не могу ему рассказать, понимал Лэнгдон. Правда звучала совершенно невероятно, а откровенное признание могло обернуться против него. Он никогда не поверит. Лэнгдон вдруг почувствовал, что ему, возможно, понадобится адвокат.

— Мистер Лэнгдон? — настойчиво спросил офицер.

Лэнгдон переминался с ноги на ногу, придерживая полотенце. — Как я уже сказал, я растерялся. Мне сообщили неверные сведения.

Капитан прищурился, шагнул ближе и понизил голос. — Видите ли, профессор, проблема как раз не в этом. Проблема в том, что сведения у вас были верные. Очень верные.

— Не понимаю.

Офицер впился в него испытующим взглядом. — Правда?

Лэнгдон покачал головой.

— Профессор, — ледяным голосом произнёс капитан. — Сегодня рано утром, в этом самом отеле, мои сотрудники обнаружили и обезвредили… бомбу. Она должна была взорваться ровно в семь утра.

ГЛАВА 9

В мерцании свечей Голем ещё раз взглянул на её фотографию на стене. Затем задул свечи и покинул своё святилище.

Я родился заново.

В призрачном сиянии квартиры он вошёл в гардеробную. Плащ с капюшоном и ботинки на платформе валялись на полу: он торопливо сбросил их, чтобы принять Эфир, — путешествие, в которое всегда отправлялся нагим, без украшений и в полной темноте.

Голем осторожно повесил костюм на место, стряхивая с воротника прилипшие крошки высохшей глины. Туристы нередко пугались его облика, но местные почти не обращали внимания. Прага была городом театра и фантазии: гуляки постоянно разгуливали здесь в костюмах легендарных персонажей её истории — знаменитых призраков, ведьм, несчастных влюблённых, святых мучеников… и этого громадного чудовища, слепленного из глины.

Древнейшая легенда Праги.

Мистический защитник… такой же, как я.

Историю глиняного чудовища Голем знал наизусть, потому что это была и его собственная история: дух-защитник… заключённый в физическую оболочку… призванный жертвовать собственным покоем, чтобы принимать на себя чужую боль.

Согласно легенде XVI века, могущественный раввин по имени Иегуда Лёв набрал влажной глины на берегу Влтавы и слепил из неё чудовище, которое должно было защищать его народ. Прибегнув к каббалистической магии, раввин начертал на лбу безжизненного стража древнееврейское слово, и глиняное создание тотчас ожило, получив душу из иного мира.

На его лбу стояло אמת — эмет. Истина.

Раввин назвал своё творение големом — на иврите это означало «необработанная материя», намекая на землю, из которой было создано чудовище. С тех пор голем патрулировал улицы Еврейского гетто, защищал нуждающихся, убивал злодеев и оберегал общину.

Но затем легенда обретала мрачный оборот.

Чудовище почувствовало одиночество, ужаснулось собственной жестокости и в конце концов восстало против создателя. Раввин едва уцелел: отчаянным движением он дотянулся до лба своего творения и стёр одну из еврейских букв.

Когда он удалил букву алеф — א, слово эмет, означавшее истину, превратилось в нечто гораздо более зловещее: мет, что на иврите означало мёртвый.

אמת превратилось в מת.

Истина стала… Смертью.

Чудовище рухнуло безжизненной грудой.

Стоя над поверженным созданием, раввин не захотел рисковать. Он быстро разобрал глиняное тело и спрятал куски на чердаке пражской Староновой синагоги. Говорят, черепки до сих пор лежат там, над древним кладбищем, где ныне покоится сам раввин Лёв.

С того кладбища и началось моё путешествие, подумал Голем, глядя на свой тёмный костюм, безжизненно висевший перед ним. Я — Голем. Новое воплощение… в круговороте душ.

Он тоже был призван стать защитником — хранителем женщины, чей портрет висел на стене его святыни. Ей никогда не следовало узнать ни о его существовании, ни о том, что он ради неё совершил. И уж тем более — что собираюсь совершить.

Он уже убил одну из самых коварных её предательниц — Бригиту Гесснер. В ушах до сих пор звучало, как она в отчаянии раскрывала всё, что натворила вместе с сообщниками.

Некоторые из предателей находились здесь, в Праге, вполне в пределах досягаемости Голема. Другие пребывали за тысячи километров — тайные властители, управлявшие событиями из тени.

Я не успокоюсь, пока все не понесут наказания.

Голем знал только один способ добиться этого.

Я уничтожу всё, что они создали.

ГЛАВА 10

Они обезвредили бомбу?!