Обычно в критических обстоятельствах он сохранял спокойствие, но утром его охватила паника, порождённая странным, почти животным страхом. Он подавил разум… образ женщины, запах смерти, копьё, зловещий звон колоколов. Жуткое воспоминание вновь и вновь прокручивалось в голове.

Как такое могло случиться?

Он мысленно вернулся к событиям минувшей ночи, всего пять часов назад, когда Кэтрин с криком его имени вырвалась из необычайно яркого кошмара. Лэнгдон утешал её, пока она, задыхаясь, пересказывала страшное видение.

Это было ужасно, Роберт… У изножья нашей кровати стояла тёмная фигура. Женщина в чёрном… на голове у неё был венец с шипами… а в руках — серебряное копьё. И от неё несло чем-то гнилым, как от смерти. Я звала тебя, но тебя не было! Женщина прошипела: «Роберт не спасёт тебя. Ты умрёшь». Потом раздался оглушительный грохот, сверкнула вспышка, и гостиница взорвалась в огненном облаке. Я чувствовала, как горю…

Тогда, несмотря на весь ужас сна, каждый его образ казался Лэнгдону вполне объяснимым. Лучистая корона с шипами занимала важное место во вчерашней лекции Кэтрин. Серебряное копьё обсуждалось после выступления за напитками с Бригитой Гесснер. Запах серы мог остаться в памяти после поездки к близлежащим горячим источникам Карловых Вар. А взрыв в гостинице наверняка возник из вчерашних мрачных новостей о теракте в Юго-Восточной Азии.

Лэнгдон успокаивал Кэтрин, напоминая, что абсент — сильный галлюциноген и что она, должно быть, нервничает, ведь её редактор вот-вот прочтёт рукопись. Мне хорошо знакомы эти нервы, думал Лэнгдон. Неудивительно, что ночь выдалась беспокойной.

Но сейчас, спустя несколько часов, стоя под душем, он не находил логического объяснения только что увиденному — по крайней мере, в рамках привычного понимания реальности.

Эйнштейну приписывали знаменитые слова: «Совпадение — это способ Бога сохранять анонимность».

То, что я видел, не было совпадением, настойчиво твердило чутьё. Статистически такое невозможно.

Либо кошмар Кэтрин предсказал будущее… либо само будущее отреагировало на её сон. И то и другое оставалось непостижимым.

Ещё более жутким казалось то, что вчера на лекции Кэтрин говорила именно об этом явлении.

Предвидение.

Способность почувствовать или узнать о будущем событии до того, как оно произойдёт.

Со сцены Владиславского зала Кэтрин приводила некоторые знаменитейшие исторические примеры предвидения — вещие сны Карла Юнга, Марка Твена и Жанны д’Арк. Она рассказывала, что за три дня до убийства Авраам Линкольн поделился со своим телохранителем Уордом Хиллом Леймоном сновидением: он увидел накрытый саваном труп, возле которого стоял солдат и говорил: «Президент. Его убил убийца».

Затем Кэтрин перешла к самому странному случаю — американскому писателю Моргану Робертсону, опубликовавшему в 1898 году роман «Тщетность». В его основу легло яркое ночное видение о непотопляемом океанском лайнере «Титан», который во время одного из первых рейсов через Атлантику столкнулся с айсбергом и затонул. Поразительно, что книга вышла за четырнадцать лет до катастрофы «Титаника». Описание конструкции корабля, маршрута и гибели совпадало с реальными событиями настолько подробно, что эти совпадения так и не получили объяснения.

— Я знаю, что среди вас есть скептики, — сказала тогда Кэтрин, с лукавой улыбкой взглянув на Лэнгдона. — Поэтому хочу рассказать об эксперименте, который много лет назад придумал и провёл мой коллега из Института ноэтических наук. С тех пор его неоднократно повторяли и развивали лаборатории всего мира. Суть вот в чём…

Она направила пульт на экран, и появилась фотография: испытуемый с датчиками мозговой активности сидел в темноте перед небольшим киноэкраном.

— Наблюдая за мозговыми волнами испытуемого с помощью специального оборудования, — начала Кэтрин, — мы показываем ему случайную последовательность изображений. Они относятся к трём различным категориям: сцены ужасающего насилия, умиротворяющего спокойствия либо откровенно сексуальные изображения. Поскольку каждый тип возбуждает разные участки мозга, мы можем в реальном времени видеть, как сознание испытуемого воспринимает картинку.

Она снова нажала кнопку, и на экране возник график мозговой активности с отдельными пиками, окрашенными в разные цвета в зависимости от типа изображения. — Как и ожидалось, при появлении соответствующих изображений активизируются определённые участки мозга. Пока всё понятно?

Слушатели дружно закивали.

— Отлично, — сказала она и увеличила горизонтальную ось графика. — Временная шкала с огромной точностью показывает момент, когда компьютер случайным образом выводит очередную картинку, и момент, когда в мозгу возникает пик активности.

Лэнгдон задумался, к чему она ведёт.

— Если увеличить масштаб ещё сильнее, — продолжала Кэтрин, показывая всё более короткие промежутки времени, — мы доберёмся до миллисекунд… и обнаружим большую проблему.

Она замолчала, но уже через несколько секунд по просторному залу прокатился недоумённый ропот. Лэнгдон разделял растерянность слушателей. Согласно графикам, мозг испытуемого реагировал раньше, чем компьютер показывал картинку.