— Как вы ясно видите, — сказала Кэтрин, — этот человек воспринимает каждое изображение гораздо раньше положенного. Соответствующий участок его мозга активируется за целых четыреста миллисекунд до появления картинки. Каким-то образом его сознание уже знает, что именно предстоит увидеть. — Она улыбнулась. — И это даже не самое удивительное…

В зале стало тихо.

— Оказывается, — сказала Кэтрин, — мозг реагирует не только до появления изображения, но даже до того, как генератор случайных чисел выбирает, какую картинку показать! Будто мозг не столько предсказывает реальность, сколько создаёт её.

Как и остальные, Лэнгдон был ошеломлён. В то же время он знал: эта самая идея — что человеческие мысли творят реальность — лежит в основе большинства великих духовных учений.

Будда: «Нашими мыслями мы создаём мир».

Иисус: «Всё, о чём попросите в молитве, будет дано вам».

Индуизм: «Вы обладаете силой Бога».

По мнению Лэнгдона, ту же идею повторяли современные мыслители-новаторы и великие художники. Бизнес-гуру Робин Шарма утверждал: «Всё создаётся дважды: сперва в уме, потом в действительности». А один из самых известных афоризмов Пабло Пикассо гласил: «Всё, что можно вообразить, реально».

Стук заставил Лэнгдона вздрогнуть, и видение Владиславского зала рассеялось. Он снова стоял под душем и слышал, как открывается дверь ванной. Сквозь матовое стекло кабины проступил размытый силуэт человека. Лэнгдон облегчённо выдохнул. Слава богу, она вернулась раньше. Должно быть, Кэтрин узнала о происшествии в гостинице и поспешила назад.

— Я как раз закончил, — крикнул он, перекрывая горячую воду и отказываясь от привычного ледяного ополаскивания. Хватит с меня сегодня холодной воды. Схватив висевшее внутри кабины полотенце, он обмотал его вокруг бёдер и вышел в ванную. — Кэтрин…

Он застыл.

Кэтрин там не было.

Перед ним стоял худощавый, угловатый мужчина в кожаном пиджаке.

— Вы, чёрт возьми, кто такой?! — потребовал Лэнгдон. Как вы сюда попали?!

Незнакомец приблизился на несколько сантиметров, не меняя сурового выражения лица. — Мистер Роберт Лэнгдон? — произнёс он с сильным чешским акцентом. — Доброе утро. Я капитан Яначек из Управления внешних связей и информации. Я позволил себе взять ваш паспорт из спальни. Надеюсь, вы не возражаете.

Вы забрали мой паспорт? Стоя перед незнакомцем в одном полотенце, Лэнгдон чувствовал себя совершенно беззащитным. — Простите, кто вы?

Мужчина показал удостоверение, но в густом пару Лэнгдон сумел разглядеть лишь крупную эмблему организации — льва, вставшего на задние лапы. Восстающий лев? Герб был весьма распространённым и, кстати, служил символом школы, в которой когда-то учился Лэнгдон. Но этот человек вряд ли представлял Академию Филлипса в Эксетере.

— Я из ÚZSI, — хрипло сказал мужчина. — Чешская служба внешней разведки.

Совсем не похож на разведчика, подумал Лэнгдон. Глаза у незнакомца были красные и слезящиеся, редеющие волосы растрёпаны, рубашка под кожаной курткой сильно измята.

— Повторю один раз, мистер Лэнгдон. — Чиновник шагнул ближе, словно нарочно пересёк невидимую границу между ними. — Вы только что эвакуировали пятизвёздочный отель. Либо дадите очень вескую причину, либо я немедленно вас арестую.

Лэнгдон не нашёл слов. — Мне… мне ужасно жаль, — пробормотал он. — Это трудно объяснить, капитан. Я ошибся.

— Согласен, — отрезал мужчина с непроницаемым лицом. — Причём серьёзно. Зачем вы подняли тревогу?

Лэнгдон не видел иного выхода, кроме правды. — Я думал, произойдёт взрыв.

Единственной реакцией офицера стало едва заметное движение кустистых бровей. — Любопытно. И что могло вызвать этот взрыв?

— Не знаю… Возможно, бомба.

— Ясно. Возможно, бомба. Значит, вы боялись, что в отеле заложена бомба… и тем не менее побежали обратно внутрь, поднялись по лестнице в номер?

— Чтобы предупредить мою… подругу.

Мужчина достал из пиджака блокнот и заглянул в него. — Ваша подруга — мисс Кэтрин Соломон?

Услышав её имя от чешского разведчика, Лэнгдон похолодел. Ситуация с каждой секундой становилась серьёзнее. — Да. Но она уже ушла.

— Понимаю, понимаю. Значит, выяснив, что ваша подруга в безопасности, вы вместо того, чтобы спуститься по лестнице, рискнули утонуть в ледяной реке, выпрыгнув из окна?

Лэнгдон вынужден был признать, что собственное поведение удивляло даже его. — Я запаниковал. Вдруг зазвонил церковный колокол… Мне это показалось дурным предзнаменованием.

— Дурным предзнаменованием? — Мужчина оскорблённо нахмурился. — Это называется Angelus, профессор. Церковные колокола звонят здесь каждый час, призывая к утренней молитве. Уж вы-то должны бы это знать.

— Да, конечно, но я тогда не мог ясно мыслить. Колокола заставили меня почувствовать, будто я… не знаю… будто время истекло. А ещё раньше я видел полицейских в холле…