Испуганная Дана схватила картонную коробку и поспешила мимо закованной в стяжки посла прямо к выходу.

Нагель попала в серьёзную беду.

Скотт Кербл наблюдал, как его подчинённые уводят посла по служебной лестнице в подвал. Всю жизнь служа в дипломатических представительствах, он никогда не встречал человека, которого уважал бы и которому доверял бы больше, чем Хайде Нагель. Порывистое решение нарушить строй и защитить её было инстинктивным… подсказанным чутьём. И он понимал, что рискует карьерой.

Здесь что-то не так…

Директор ЦРУ Грегори Джадд ничего не объяснил группе Кербла — лишь отдал прямой приказ: запереть посла в ситуационной комнате посольства под охраной и удерживать там до особого распоряжения.

Совершенно ненормальная процедура.

Ещё более странным был приказ директора тщательно обыскать личный кабинет посла и изъять любые цифровые носители: компьютеры, жёсткие диски, DVD, флешки и прочее. Логично такое распоряжение выглядело бы только в двух случаях: либо Нагель подозревают в шпионаже — что нелепо, — либо директор боится, что ей стали известны сведения, способные навредить самому ведомству.

Кербл был почти уверен: то, что директор хотел конфисковать, только что покинуло здание… в картонной коробке Даны Данек.

Храните это в безопасности, — сказала ему посол. Никому не говорите.

Кербл не знал, что в пакете, но был уверен: Дана не посмеет его вскрыть. И уж точно директор ЦРУ был последним человеком, которому она решила бы о нём сообщить.

Для верности Кербл прикрепил к пакету записку, не выдававшую автора:

Д. Никому об этом не говорите. С вами свяжутся.

Пакет в безопасности, — подумал он. По крайней мере, пока.

Кербл ничего не рассказал сослуживцам. Не упомянул и о странном поведении посла — в том числе о том, что она прибыла в посольство пешком и без охраны. Нагель — самый честный человек из всех, кого я знаю, — напомнил он себе. Её явно втянули во что-то, чего я не понимаю.

Поскольку посол теперь находилась под стражей, Кербл решил, что разумнее всего забрать её личный внедорожник с улицы и поставить во внутренний двор посольства, где хранился остальной автопарк. Он отправился в службу безопасности и взял запасной комплект ключей, который там держали для каждого служебного автомобиля. Затем сел к терминалу, чтобы выяснить местонахождение скрытого маячка, установленного в любой машине, на которой могла ездить посол. Кербл знал, что внедорожник должен быть где-то рядом: Нагель вернулась в резиденцию пешком. Но координаты GPS позволят не тратить время на поиски по улицам.

Он подождал, пока активируется передатчик. Когда на карте Праги замигала точка, Кербл недоумённо уставился на экран. Автомобиль совершенно точно находился не поблизости, как ожидалось. Он стоял примерно в пяти километрах от посольства… на гребне холма над парком Фолиманка.

Глубоко под землёй Голем направился через хранилище магнитного накопителя к двенадцати резервуарам Cryofab с жидким гелием. Верх каждого массивного сосуда заканчивался усиленным электронным байонетным соединением и клапаном, откуда изолированная труба вела к накопителю. На стене неподалёку светилась панель управления со схемой всех двенадцати резервуаров и показателями их состояния.

Судя по виду, экран управлял подачей гелия из каждого сосуда. Голем понятия не имел, как пользоваться панелью, и не собирался разбираться. Для задуманного ему не требовалась тонкая настройка. Существовал совсем простой способ остановить поступление переохлаждённой жидкости в магнитный накопитель.

Он подошёл к первому резервуару — пузатому сосуду из нержавеющей стали, который был выше его самого. В полированном металле отразилось его лицо, покрытое глиной. Я не чудовище, — напомнил он себе, понимая, что внешняя оболочка любого человека — мираж, скрывающий его истинную сущность. Я её защитник.

Как он и ожидал, в верхней части каждого сосуда, среди множества электрических разъёмов и клапанов, имелся ручной отсечной вентиль — маховик, которым в аварийной ситуации можно перекрыть подачу гелия.

Не сложнее, чем закрыть садовый кран.

Из всего прочитанного им следовало: медленная цепная реакция начнётся, едва подача гелия прекратится. Сверхпроводящие катушки начнут нагреваться, потеряют часть проводимости, станут сопротивляться току… и запустится смертельный самоускоряющийся процесс.

Нагрев Сопротивление Нагрев Сопротивление Нагрев…

Как только перекрою вентили, — прикинул он, у меня будет минут двадцать.

После этого катушки нагреются до критической температуры — «предела срыва сверхпроводимости», — при котором весь жидкий гелий в системе начнёт кипеть… превращаясь в газ. Голем представил над головой аварийную вентиляционную шахту, теперь наглухо перекрытую, и облако стремительно расширяющегося гелия, пытающегося безопасно вырваться наружу ледяным фонтаном пара.