Возмущает? Серьёзно? Финч не собирался терпеть самодовольные нравоучения. Директор нанял его руководить пражским направлением по одной-единственной причине: Финч умел делать всё необходимое для победы в войне, даже если ради этого приходилось обходить правила.

— Я намеренно не посвящал тебя в детали, Грег, ради твоей же защиты, — сказал Финч. — Чтобы избавить от ответственности. — Не благодари.

— Я это ценю, но Нагель заслуживала лучшего.

— Лучше, чем должность посла? Теперь она дипломат Соединённых Штатов! И принесла нам в Праге огромную пользу. Выиграли все.

— Возможно, не так уж и выиграли. Она угрожает предать огласке всё, что знает о проекте.

Финч решил, что ослышался. — Что ты сказал?

— Ты слышал.

— Угрожает всё обнародовать… Бессмыслица.

— Она в бешенстве. И у неё есть требования.

— Но она ведь ничего не знает!

— Говорит, что располагает подробными доказательствами. Прислала мне в Лэнгли какую-то видеозапись. Скоро буду в офисе и посмотрю.

— Видео чего?! — рявкнул Финч. — Нагель слишком умна, чтобы выступать против управления. Не знаю, в какую игру она играет… но это блеф.

— Я много лет с ней работал, — сказал Джадд. — Она была, чёрт возьми, главным юрисконсультом ЦРУ! Нагель никогда не блефует.

У Финча неприятно сжался желудок. Неужели посол выступила против меня?! — Чего она требует?

— Пока требований не предъявила.

Финч задумался, так ли это на самом деле.

— Скоро я снова с ней поговорю, — продолжил Джадд. — Но если есть проблемы безопасности, с которыми тебе нужно разобраться, сделай это немедленно. Напоминать тебе, что утечка сведений об этом проекте будет катастрофой, я не собираюсь.

— Я занимаюсь этим лично. Только что прибыл в Пра… — Финч поморщился, поняв, что проговорился.

Джадд осторожно выдержал паузу. — Если ты в Праге, значит, уже знал, что назревает проблема.

Не говоря уже о том, что Гесснер пропала. — Да, прошлой ночью возникло несколько мелких осложнений, но всё под контролем. Еду сейчас уладить последние вопросы.

— Очень надеюсь. Не заставляй меня жалеть, что поставил тебя во главе: это один из важнейших проектов нашего ведомства.

— Вы выбрали меня, сэр, потому что знаете мои возможности.

— Верно… И раз уж речь об этом, — сказал директор, — предупреждаю. Если с Хайде Нагель что-нибудь случится, что угодно, я позабочусь, чтобы ты ответил. За всё.

— Я не враг, — небрежно ответил Финч. — Я на твоей стороне.

— Следи за собой, — предупредил Джадд. — Не испытывай моё терпение.

Связь оборвалась. Финч сидел в ошеломлённом молчании, пока автомобиль мчался в сторону Праги.

Наконец, кипя от злости, он позвонил послу Нагель.

Вызов сразу перешёл на голосовую почту, даже без гудка.

Она выключила телефон?

Обеспокоенный, Финч набрал Хаусмор в Распятом бастионе. К счастью, раздались гудки, но после восьмого ответил автоответчик. Что происходит? Полевой сотрудник Хаусмор всегда отвечала на звонки Финча с первого сигнала, днём и ночью… без единого исключения. Он позвонил снова. Тишина.

Финч убрал телефон и долго смотрел на силуэт города за окном, размышляя.

Затем принял решение.

— Планы меняются, — сказал он водителю. — В резиденцию не едем. Везите меня к Распятому бастиону.

ГЛАВА 98

Машина, занимавшая центр подземной операционной, напоминала футуристическое орудие пыток. К потолку прямо над единственным хирургическим столом крепились четыре шарнирные роботизированные руки с пальцами, похожими на клешни. Они выступали из аккуратного переплетения кабелей и проводов, словно изготовились наброситься на несчастного, который окажется лежащим на плите внизу.

Но сильнее роботизированных конечностей Лэнгдона пугала система фиксации на столе. С десяток широких ремней на липучках предназначались для того, чтобы закрепить руки, ноги и грудь пациента, полностью лишая его возможности двигаться. Кроме того, над одним концом стола изгибалась полукруглая металлическая дуга, из которой под разными углами выступали пять тонких стержней — винты для жёсткой фиксации черепа. Лэнгдон содрогнулся. Он не мог представить ужаса человека, прикованного к этому столу с зафиксированным винтами черепом, над лицом которого нависает механическое чудовище.

Клаустрофобия в особо тяжёлой форме.

— Невероятно… у них роботизированный нейрохирург, — сказала Кэтрин. — Наверное, ты помнишь, что первый хирургический робот назывался «да Винчи».

Лэнгдон смутно припомнил сообщения в новостях.

Кэтрин подошла к держателю головы и изучила расходящиеся длинные винты. — Напоминают мой кошмар.

Нимб с шипами, — подумал Лэнгдон, взглянув на приспособление по-новому.

— Пультовая здесь, — сказала Кэтрин, подходя к большому окну и заглядывая в него.