Безупречно чистый пол из чёрной терраццовой плитки напоминал полосу отполированного базальта. Стены были облицованы серебристым металлом, вероятно хромированным, и мерцали в подсветке плинтусов. В воздухе пахло свежей краской, бетоном и чистящими средствами.

Лэнгдон и Кэтрин быстро шли по коридору, их шаги эхом отдавались от твёрдых поверхностей. Примерно через двадцать ярдов они остановились на развилке, где вправо уходил другой коридор. Облицованный бледно-зелёной плиткой, он был совершенно тёмным: Лэнгдон различал лишь несколько дверей кабинетов, дальше — непроглядная тьма.

Табличка гласила: «ОБЕСПЕЧЕНИЕ».

Интуиция подсказывала Лэнгдону, что рыться в кабинетах и бумагах — пустая трата драгоценного времени. Им требовались веские доказательства того, что происходит на «Пороге», и добыть их можно было лишь одним путём.

Нужно найти сердце объекта.

К счастью, впереди, прямо на чёрной плитке, Лэнгдон заметил крупную трафаретную надпись: «ОПЕРАЦИИ».

По мере того как они двигались по длинному прямому коридору, свет перед ними загорался автоматически. Они дошли до ниши, в которой находилась большая металлическая дверь с уже знакомым символом.

Кадуцей? Лэнгдон удивился медицинскому символу на объекте ЦРУ, но тот был нанесён на видном месте. Как знаток символики, он прекрасно знал, что знак этот часто употребляют ошибочно — как и здесь. На самом деле кадуцей был древним атрибутом Гермеса, греческого бога путешествий и торговли. Гораздо правильнее было бы изобразить жезл Асклепия, бога врачевания: похожий знак без крыльев и всего с одной змеёй вместо двух. К сожалению, в 1902 году медицинский корпус армии США по ошибке поместил на форму именно кадуцей. И поныне американские врачи и больницы продолжают пользоваться неверным символом.

Кэтрин подошла и открыла дверь.

Лэнгдон вошёл за ней в группу комнат, напоминавших небольшую больницу. Кабинет осмотра был оснащён новейшими приборами диагностики и визуализации. Узкая кладовка была заполнена полками с нераспечатанными медицинскими материалами. В отдельной палате стояли две кровати, окружённые таким количеством аппаратуры, какого Лэнгдон не видел даже в реанимации.

Зловеще выглядела надпись на двери палаты: «ВОССТАНОВЛЕНИЕ».

Восстановление после чего?

Продвигаясь дальше, они увидели небольшой самоходный погрузчик с огромным ящиком на вилах. Кэтрин присела, чтобы прочесть маркировку. — NIRS, — сказала она. — Спектроскопия в ближнем инфракрасном диапазоне. Современная визуализация в реальном времени.

— В медицинском учреждении? — Лэнгдон ассоциировал NIRS с астрономией.

— Нейробиологи применяют её, чтобы исследовать работу мозга по насыщению тканей кислородом. — Кэтрин поднялась; в глазах её появилась тревога. — Не понимаю… Зачем ЦРУ строить секретную больницу под парком Фолиманка?

Лэнгдон задавался тем же вопросом. Он подошёл к двустворчатой качающейся двери и осторожно приоткрыл её. За ней царила тьма. Лэнгдон толкнул створку чуть шире, и внутри вспыхнул яркий свет.

Пройдя, он оказался в помещении, где хирурги готовятся к операции. Через большое стеклянное окно в дальней стене было видно соседнее помещение — ослепительно белую операционную. Над изящным операционным столом зловеще нависал прибор, подобного которому Лэнгдон никогда не видел.

— Не знаю, что это за машина… — прошептал он, когда сзади подошла Кэтрин. — Но выглядит устрашающе.

ГЛАВА 97

На Европской улице машины едва ползли, и Финч прикинул, что до резиденции посла ещё минут тридцать. Он надеялся, что Нагель старается обеспечить Лэнгдону и Соломон максимум удобств.

Предложи им коктейль после обеда, — подумал Финч. А лучше два.

Нагель оказалась полезным агентом влияния в Праге. Несмотря на горечь от того, каким способом её завербовали, она добросовестно выполняла распоряжения Финча и при необходимости пускала в ход дипломатический вес. Правда, она сопротивлялась его приказу использовать Майкла Харриса, чтобы подобраться к Саше Весне.

— Зачем следить за Сашей? — спросила тогда Нагель. — Вы подозреваете её в шпионаже?

— Саша не шпионка, — искренне заверил Финч. — И она не опасна.

Саша Весна куда ценнее любого шпиона.

Она — инвестиция… незавершённый проект… ничего не подозревающий актив ЦРУ.

— За ней необходимо наблюдать… просто на всякий случай, — пояснил он.

Она по-прежнему ничего не знает…

Телефон Финча пискнул: входящий вызов через Signal. Он решил, что это Хаусмор сообщает новости из бастиона. Но, увидев имя абонента, выпрямился: звонил начальник.

— Грег, — спокойно ответил он, опуская формальности, обычно полагающиеся директору ЦРУ. — Вот неожиданность.

— Приятной она тебе не покажется, — отрезал Джадд, явно не настроенный на светскую беседу. — Речь о Нагель. Она знает, что ты подставил её с документами.

— Она давно это знает. Как и ты.

— Как бы то ни было, меня до сих пор возмущает способ, которым ты её завербовал.