— В той самой прослушке, о которой я рассказал тебе ещё в посольском лимузине. Подозреваю, что посол — или, возможно, мистер Финч — подслушал тот разговор и понял: им ничего не остаётся, кроме как признать то, что нам уже известно. Должен отдать должное, довольно хитрая попытка заслужить наше доверие.

Губы Кэтрин сжались. — Господи, ты правда думаешь, что она поставила прослушку и в собственном лимузине? Мы же с тобой наговорили… столько всего.

— Одно я знаю точно, — ответил Лэнгдон, поднимая один документ. — Эти соглашения — ловушка. — Он пробежал текст глазами, убедившись в догадке. — Здесь по существу сказано, что всё, что мы обсудим с мистером Финчем, автоматически засекречивается. Ему достаточно упомянуть темы из твоей книги, которые его беспокоят, — и ты никогда больше не сможешь ни говорить, ни писать о них. Тебе юридически запретят публиковать книгу. Навсегда.

— Они могут так поступить?!

— Ещё как, если подпишешь. — У Лэнгдона был приятель, написавший триллер о крупной технологической компании. Книге не дали выйти только потому, что автор подписал «стандартное соглашение о неразглашении», прежде чем посетить её офис.

— Что ж… — Кэтрин задумчиво уставилась в пустоту. — Это соглашение отвечает на один вопрос, который весь день не даёт мне покоя.

— Какой именно?

Она повернулась к Лэнгдону. — Роберт, когда я узнала, что кто-то пытается уничтожить все экземпляры моей рукописи, я никак не могла понять, почему они не боятся, что я просто напишу книгу заново. Теперь понятно. Они рассчитывали, что мне это запретят.

— Именно, — подтвердил Лэнгдон. — И мне совсем не нравится, что мы в частной резиденции, а не в посольстве США. — Он кивнул на высокие ограды за окном. — Подумай: выхода нет, телефонами пользоваться не разрешают, а какой-то неизвестный человек едет беседовать с нами. Здесь? В частном доме? Человек, способный приказать американскому послу ставить прослушку?

Выразительные карие глаза Кэтрин редко выдавали страх, но сейчас в них явственно читалась тревога. — А меня пугает, — сказала она, — что никто не знает, где мы находимся. И мы даже не уверены, что Йонас в безопасности.

Лэнгдон встал. — Поэтому я собираюсь одним телефоном убить двух зайцев.

Она странно посмотрела на него. — Может, всё-таки одним камнем?

Нет, именно телефоном.

Лэнгдон направился к старинному клубному креслу, кожаное сиденье которого, как он заметил, сильно продавилось от долгого использования. — Она сказала, что библиотека — самое уединённое место в доме… и что именно здесь она разговаривает по телефону. Так где же аппарат?

— У неё мобильный, — сказала Кэтрин.

Лэнгдон покачал головой. — Её атташе по правовым вопросам говорил мне, что для официальных дел обязательна стационарная связь.

Устроившись в потёртом кожаном кресле, Лэнгдон огляделся и обратил внимание на необычный приставной столик — восьмиугольную тумбу в стиле боз-ар. Подобные вещи были популярны в конце XIX века, во времена ограничений на торговлю алкоголем. Ухватившись за край столешницы, он приподнял её. Крышка откинулась на петлях, открыв полость внутри. Как Лэнгдон и предполагал, в тумбе пряталось не спиртное, а стационарный телефон посла.

Он вытащил аппарат и положил себе на колени.

— Ты невозможен, — сказала Кэтрин.

— Просто повезло с догадкой. — Лэнгдон поднёс трубку к уху и услышал гудок.

— Ты действительно считаешь, что следует им пользоваться? — с опаской спросила Кэтрин.

— А почему нет? — отозвался он, набирая номер. — Вероятно, это самая защищённая телефонная линия в стране.

ГЛАВА 77

Подбодрённый двойным эспрессо, Йонас Фаукман покинул этаж детских книг и вернулся к себе с чёткой целью: выяснить, почему взломали рукопись Кэтрин — да ещё столь могущественные силы. Алекс Конан присоединился к нему, желая помочь, по крайней мере до того момента, когда начальство вызовет его на неизбежный разбор полётов.

Фаукман сидел за настольным компьютером, а техник — напротив, с открытым ноутбуком. Они только приступили к делу, когда тишину прорезала резкая трель офисного телефона.

Деловой звонок в пять пятнадцать утра? — удивился Фаукман. Увидев на дисплее европейский номер, он бросился к аппарату и нажал кнопку громкой связи. — Алло?!

— Йонас! — По комнате прокатился знакомый баритон Роберта Лэнгдона. — Слава богу, ты жив! Я звонил на мобильный и домой. Что ты делаешь в офисе в такую рань?!

— Господи, Роберт… — У Фаукмана бешено застучало сердце. — Мы думали, ты…

— Я знаю, что ты слышал, — перебил Лэнгдон. — Кэтрин рассказала. Но утонул только мой телефон, а не я.

— Кэтрин с тобой?

— Да. И мы оба рады услышать твой голос. По последним сведениям, ты пропал.

— Об этом надо рассказывать под мартини, — сказал Фаукман. — Как ты, вероятно, уже знаешь, рукопись Кэтрин исчезла. Нас взломали, и её удалили прямо из системы PRH.

— Знаю. Есть шанс восстановить резервную копию с сервера?

Фаукман взглянул на Алекса. Тот качал головой.

— Всё стёрли подчистую, — уныло ответил Фаукман. — Даже не знаю, что сказать.