— И всё это за одно поколение, — подчеркнул тогда Айзен.

Теперь лимузин мягко остановился под крытым подъездом с колоннами. Морпех с переднего сиденья выскочил, обошёл машину и распахнул перед ними дверь.

— Осторожнее, пожалуйста, — предупредил он. — В снегу эта брусчатка очень скользкая.

Порыв ледяного ветра встретил Лэнгдона и Кэтрин, когда они вслед за морпехом вошли в небольшую овальную прихожую. На ковре были красочные изображения американского орлана и флага США. Над головой цилиндрическая люстра бросала на лепной потолок и стены лучистый узор, освещая строгий портрет посла США Хайде Нагель.

Лэнгдон сразу узнал её по фотографиям. Женщина лет шестидесяти с серьёзным лицом и бледной кожей, которую оттеняли модные иссиня-чёрные волосы с идеально ровной прямой чёлкой.

Послышались шаги. Навстречу вышел улыбчивый пожилой мужчина в поношенном твидовом пиджаке с рисунком «ёлочка» и приветствовал гостей. Отпустив морпеха, он жестом пригласил Лэнгдона и Кэтрин следовать за ним.

Они шли по широкому коридору. Лэнгдон уловил уютный запах горящих дров, но к нему примешивался и другой — безошибочно узнаваемый аромат свежеиспечённого печенья с шоколадной крошкой. Тонко, — подумал Лэнгдон, которого всегда забавляла подобная хитрость роскошных отелей. Приём гостеприимства изобрёл в пятидесятые годы прошлого века один агент по недвижимости, и с тех пор запах выпечки широко использовали, чтобы создать ощущение домашнего уюта.

Проводник привёл их в просторную гостиную и усадил перед только что разожжённым камином. На столике ждал небольшой буфет: разнообразная выпечка, корзина фруктов, кофейник, большая бутылка воды, две бутылки кока-колы и тарелка свежего домашнего печенья с шоколадной крошкой.

— Простите за разнобой, — сказал мужчина. — Госпожа посол только что сообщила, что к ней едут гости. Сейчас она разговаривает по телефону, присоединится минут через десять. Печенье только из духовки, будьте осторожны — горячее.

С этими словами пожилой человек удалился, оставив Лэнгдона и Кэтрин одних перед огнём и столом, полным еды.

— Что ж, — прошептал Лэнгдон, — возможно, мы танцуем с дьяволом, но хозяйка у него отменная.

Наверху, в вилле Печека, посол Нагель положила трубку и долго смотрела из эркерного окна домашнего кабинета. Присыпанная снегом усадьба сегодня казалась ей чужой и почему-то одинокой. Почти три года дворец был её домом. Вспоминая первые месяцы работы послом — собственную наивность и оптимизм, — она понимала, что оба чувства давно растаяли под суровым светом действительности.

Провал с УЗСИ и Лэнгдоном теперь остался в прошлом. Официальная версия гласила, что капитан Яначек сфабриковал доказательства против двух известных американцев, а узнав, что преступление раскрыто, бросился насмерть с бастиона Распятия.

Нагель пригрозила публичным расследованием, если УЗСИ не выполнит её требований: держаться как можно дальше от бастиона Распятия и извлечь тело Яначека, спустившись ко дну оврага со стороны парка Фолиманка. УЗСИ пришлось подчиниться.

Отвернувшись от окна, Нагель вновь сосредоточилась на нерешённом вопросе — Роберте Лэнгдоне и Кэтрин Соломон. На столе загудел принтер, выдавая два документа, только что присланных мистером Финчем.

Надеюсь, сработает.

Нагель взяла листы, прихватила со стола чёрную лакированную ручку с надписью «Посольство США» и пошла вниз встречать гостей.

В гостиной Лэнгдон успел съесть два печенья и выпить чашку крепкого кофе. Он немного взбодрился и смирился с необходимостью встретиться с послом, что бы их ни ожидало.

Он уже предупредил Кэтрин, что после входа в резиденцию им не стоит обсуждать личные мысли. У стен есть уши. К сожалению, Лэнгдон опасался, что и без того наговорил лишнего в лимузине. Что, если в роскошной машине есть переговорное устройство и кто-то слушал их разговор? Осознание собственной неосторожности пришло только после приезда: они ведь откровенно обсуждали поразительные идеи книги Кэтрин… и, конечно, прослушивающее устройство в тюльпанах в их номере… и растущее недоверие Лэнгдона к посольству.

Теперь ничего не исправишь. Узнаем, что происходит, когда встретимся с послом.

Ожидая хозяйку, Лэнгдон заметил через коридор парадную столовую. Он вспомнил документальный фильм об особняке и необычную историю, связанную с обеденными стульями.

Любопытно, — подумал он и пригласил Кэтрин жестом следовать за ним в соседнюю комнату. Вокруг длинного стола из атласного дерева стояли старинные стулья, обтянутые вручную обработанной кожей. Он взял один, перевернул и мгновенно понял, что держит предмет, связанный с мрачным прошлым. Снизу сиденья сохранилась выцветшая жёлтая наклейка со штампованным каталожным номером 206 и нацистской символикой: имперским орлом рейхсадлером и свастикой.

Кэтрин потрясённо ахнула. — Что, чёрт возьми, это здесь делает?!