Один из гарвардских коллег Лэнгдона, писатель Майкл Поллан, не так давно привлёк всеобщее внимание бестселлером номер один и документальным сериалом Netflix о благотворном влиянии психоделиков — «Как изменить своё сознание».

Другая знаменитость из Бостона, Рик Доблин, основал MAPS — Междисциплинарную ассоциацию психоделических исследований. Организация привлекла более ста тридцати миллионов долларов на исследования, давшие поразительные успехи в лечении депрессии и посттравматического стрессового расстройства.

О дивный новый мир, — подумал Лэнгдон, вспоминая, что в изображённом Хаксли будущем всё население получало дозу наркотика счастья под названием СОМА.

— Химия сознания, — сказала Кэтрин, — не просто увлекательный способ познать самого себя. Она может стать переменой, необходимой человечеству, чтобы выжить. Подумай о хаосе и раздорах современного мира. Представь будущее, в котором люди научатся ослаблять мозговые фильтры и станут жить, глубже понимая реальность… сильнее чувствуя свою причастность и единство. Может быть, мы и вправду поверим, что все принадлежим к одному человеческому роду!

Лэнгдон был заворожён её нестандартным мышлением.

— Подумай обо всех неуловимых состояниях просветления, к которым мы стремимся, — продолжала Кэтрин. — Расширенное сознание, всеобщая связь, безграничная любовь, духовное пробуждение, творческая гениальность. Всё это кажется недостижимым, уделом избранных умов или редчайших переживаний. Неправда! Каждый из нас обладает этой способностью — всегда. Просто химия не позволяет нам её пережить…

Лэнгдон почувствовал прилив любви и уважения к ней. Возможно, Кэтрин только что перевернула наше понимание человеческого сознания… и нашла способ его расширять. — Я потрясён, Кэтрин. Твоя работа окажет огромное влияние, — сказал он, стараясь осмыслить услышанное и не возвращаться раньше времени к очевидному вопросу, который никак не выходил у него из головы.

— Я знаю, — нахмурившись, ответила Кэтрин, предугадывая его мысль. — Но всё это по-прежнему не объясняет, что происходит… и почему кому-то понадобилось уничтожить мою рукопись.

Именно.

Ответ на этот вопрос, понял Лэнгдон, придётся отложить.

Лимузин свернул налево и замедлился у каменной арки с массивными чугунными воротами перед резиденцией посла. Табличка гласила: «ВСЕ ПОСЕТИТЕЛИ ОБЯЗАНЫ ПРЕДЪЯВИТЬ УДОСТОВЕРЕНИЕ ЛИЧНОСТИ». Однако, видимо, на пассажиров посольского лимузина это правило не распространялось: ворота распахнулись, и морпех в каменной караульной будке без колебаний пропустил их внутрь.

Лэнгдон посмотрел на укреплённые стены вокруг территории резиденции и задумался, какие ответы ждут его внутри. Лимузин петлял по дороге среди деревьев; ворота за ними уже плотно сомкнулись. Профессора охватила неприятная мысль.

Мы въезжаем в убежище… или в львиное логово?

ГЛАВА 75

Резиденция американского посла в Праге, известная как вилла Печека, — роскошный особняк в стиле боз-ар, который благодаря французскому великолепию архитектуры местные жители прозвали Le Petit Versailles — «Малый Версаль». Его построили для Отто Печека, состоятельного промышленника еврейского происхождения. Во время нацистской оккупации его семья была изгнана из Праги, а виллу последовательно захватывали и занимали войска нацистов и русских. Сегодня это знаковое здание напоминает о мрачной истории оккупации, угнетения и геноцида в регионе.

Когда Гитлер объявил о намерении превратить Прагу в «музей исчезнувшей расы», виллу Печека выбрали в качестве «витрины трофеев» нацистского триумфа. Он распорядился пометить свастиками лучшие произведения искусства и предметы мебели Печека, внести в каталог и аккуратно сложить в подвале — чтобы выставить их после победы Германии в войне.

От этой мысли Лэнгдону стало дурно. Он смотрел в окно лимузина, который, петляя по подъездной аллее, въезжал в просторный сад, окружённый высокой железной оградой с заострёнными прутьями и камерами видеонаблюдения. Покинуть эту крепость, заметил он, будет не легче, чем проникнуть сюда.

— Боже мой, — прошептала Кэтрин, увидев величественный особняк. — Это дом американского посла?

Роскошный фасад с колоннами, выстроенный по пологой выпуклой дуге, тянулся почти на сто метров. Три этажа венчала медная мансардная крыша с характерными слуховыми окнами. Настоящий европейский дворец.

— Теперь понятно, почему я плачу такие налоги, — пошутила Кэтрин. — Мы селим государственных служащих в личных дворцах…

Не всё так просто, — знал Лэнгдон. Он читал книгу бывшего посла Норма Айзена «Последний дворец», подробное историческое исследование этого удивительного дома. Соединённые Штаты действительно заплатили астрономическую сумму, чтобы после войны купить виллу и вернуть ей былое величие. И вот уже почти столетие поддерживали её состояние за огромные деньги. Так Америка помогает сохранить наследие Праги.

Лэнгдон однажды встречался с Айзеном и помнил, как тот рассказал вдохновляющую историю своей матери Фриды, выжившей в Освенциме. Она часто говорила: «Нацисты вывезли нас из Чехословакии в вагонах для скота, а мой сын вернулся на борту президентского самолёта».