Я и так откладывал на долгие месяцы этот момент. Хватит уже тянуть. Хватит ждать, когда она упорхнет от меня. Это чудесное создание должно быть моим.

Сейчас или никогда.

Я схватил пиджак, в котором все эти дни лежало кольцо, и помчался вниз. Будто боялся, что именно сейчас она растворится в той полутьме как призрак моих мечтаний и прекраснейшее из видений. А всё потому, что я нерешительный болван, который чего-то ждал, о чём-то думал.

Когда я вышел через кухню на слабо освещенное крыльцо, Эмма была всё там же. Она вздрогнула от звука, будто пряталась и теперь её застали врасплох. Однако при виде меня, эта милая мышка не спешила убегать и прятаться.

— Мистер Грейвз? – спросила она с волнением, но шепотом.

Я подошёл ближе к величавому дубу, понимая, что с моего лица не сползает глупая улыбка.

— Я же просил…

— Рэймонд, – скромно кивнула она и вновь огляделась вокруг. Я не понимал: что её беспокоит? – Что вы здесь делаете?

— Прости, я сказал, что мы вновь увидимся и пропал. Всё дело в Джаспере…

— Конечно, я понимаю. Вам…

— Тебе.

Эмма смущенно улыбнулась.

— Тебе не нужно оправдываться передо мной.

— Нет, нужно, – я подхватил её ручку, и это маленькое прикосновение пьянило куда сильнее вина. Я гладил нежную кожу пальцами и понимал, что никогда не хочу отпускать её ладонь. – Эмма, я повел себя как дурак. Оставил тебя на месяцы, хотя должен был приехать уже давно.

— Ты… – она не понимала, не находила слов, – … ты был болен.

— Не настолько, чтобы не писать тебе.

Эмма потупила взгляд и шепнула с придыханием и робкой горечью:

— Ты и не обязан.

Я знал, что она имеет ввиду. “Служанка, аристократ, социальная пропасть” и прочие глупости. Мысли женщин всегда будут для нас загадкой, но эту маленькую леди, казалось, я понимал лучше, чем кого бы то ни было. Меня тянуло к ней совершенно необыкновенно. Я не желал её физически…

Вернее.

Боже.

Конечно, желал!

Но это было особенное желание. Мне нужна была не её фигурка, не её красивое личико, не её губы, с которых мог бы сорваться сладкий стон и свести меня с ума до страстного бешенства.

Мне нужна была она вся. Вся без остатка. Не только физически, но и душевно. Я хотел забрать её себе, слиться с ней, стать частью её светлейшей души. Ни одна женщина так не пьянила меня. Казалось, если бы она просто попросила своим робким, но звонким голоском, я бы согласился навсегда стать её рабом, лишь бы вновь и вновь прикасаться к этим пальчикам.

Я больше не мог сдерживаться. Я не хотел больше отпускать её ни на секунду.

— Эмма, я хочу у тебя кое-что спросить…

С этими словами я опустился перед ней на колени. И тогда она вся вспыхнула, точно одуванчик, на который попала искорка костра. Заметалась, занервничала, вцепилась в меня своими холодными ладонями.

Глава 23.2. Доверься мне

— Встаньте! Немедленно встаньте! Что вы делаете?! – Эмма хотела кричать, но боялась, потому нервно с испугом шептала. Металась, как бабочка, которая боялась, что её сейчас поймают. Оглядывалась в страхе и начинала по-настоящему дрожать.

— Нет, – я ответил ей с будничной простотой и широко улыбнулся улыбкой влюбленного, счастливого, пусть и одурманненого идиота. Смотрел на неё искренне восхищенным взглядом, уже не пряча своих истинных намерений.

Потому что думать и сомневаться бессмысленно.

Я уже всё решил.

— Рэймонд, пожалуйста, – Эмма убрала от меня руки, попятилась и вжалась в ствол дерева за своей спиной. – Ты не можешь…

Все эти её реакции

— Ещё как могу.

Я достал кейс, расшитый черным бархатом, открыл его и достал кольцо. Прекрасное, но не из-за драгоценности, а потому что оно было уникальное. Кольцо моей покойной матушки. Такое же особенное, как эта милая девушка, что хотела убежать от меня испуганной ланью. Но как истинный охотник, я не дал бы этого сделать. Мне хотелось в этом положении, стоя на коленях, обнять её и прижаться горячей щекой к худенькому животику. Держать и не отпускать, пока она не согласится. Ведь я знал, что Эмма тоже хочет этого.

— Рэймонд, подумай, – она молила и мотала головой. Казалось, ещё немного и по её бледным, хрустальным щечкам потекут слезы.

— Подумал, – я не терял всё той же улыбки влюбленного, счастливого простофили. Мне казалось, что будет сложно произнести нужные слова. Что я буду сомневаться, мяться, подбирать интонацию и мгновение, но… оно слетело с губ само собой, как самое искреннее из признаний:

— Эмма, ты станешь моей женой?

Всё вокруг замерло. Перестало существовать и провалилось во тьму. Существовала лишь она, и я, стоящий перед ней на коленях.

Эмма перестала дрожать. Мой вопрос придавил её, заставил замереть и лишь медленно моргать, пока её большие голубые глаза были распахнуты под волной изумления и непонятного страха.

Мы стояли так мгновения? Минуты? Стояли и молчали. Не знаю сколько, но это показалось мне вечностью.