Он остановился, ощупал свой задний карман и обернулся.

– А как вы…

В одной руке я держал его открытый бумажник, а в другой – водительские права.

– Тебе следует быть поосторожней и не поворачиваться спиной к незнакомым людям. Теперь я знаю, где ты живешь, Брэд, – сказал я, убирая права обратно в бумажник. – Если хочешь получить это назад, то давай выкладывай, кто дал тебе это требование и кто представляет интересы Джулии Розен.

С исказившимся от злости лицом парень отбросил в сторону фальшивую посылку и планшет. Сжал руки в кулаки.

– Сейчас ты у меня получишь… – пригрозил он, направляясь ко мне.

А затем поднял руки, выпрямив запястья и прижав кулаки к подбородку, словно задира-драчун из старого немого фильма. Тут-то я и понял, что боец из Брэда практически никакой. Первый урок, который я усвоил в спортзале Мики Хоули, двадцать лет назад, в самой заднице Адской Кухни, заключался в том, как вмазать кому-нибудь в челюсть, при этом не сломав себе запястье. Мики учил нас сгибать запястье примерно под углом сорок пять градусов, чтобы костяшки пальцев располагались на одной прямой с локтем. Этот угол задействует все мелкие мышцы вокруг запястья, обеспечивая надежную основу для правильного удара.

Я вполне мог бы продемонстрировать это Брэду. Влепить кулаком по его разъяренной физиономии. В некотором смысле мне этого даже хотелось. Брэд явно считал себя крутым. Я мог бы продемонстрировать ему обратное. Но я этого не сделал. Подумал, что с ним будет легче разговаривать, пока все зубы у него будут на месте. Вместо этого остановил его, применив нечто гораздо более действенное, чем удар правой. Помахав его бумажником, вытащил из своего собственного лопатника стодолларовую банкноту и продемонстрировал ему.

Он замедлил шаг, и его руки начали опускаться. Воспользовавшись полученным преимуществом, я задал ему пару вопросов:

– Каковы текущие расценки на подобное обслуживание в последнее время? Сколько стоит вручить кому-нибудь повестку? Двести долларов? Двести пятьдесят? Если учесть расходы вашей фирмы, налоги, бензин, страхование, что остается лично тебе? Я бы сказал, долларов восемьдесят… Я прав?

Брэд остановился в нескольких футах от меня. Оглядел меня с ног до головы, затем уставился на стодолларовую бумажку у меня в руке.

– Восемьдесят девять с полтиной, – буркнул он наконец.

Будучи адвокатом, я пользовался услугами судебных курьеров по всему Манхэттену. Я знал самых дешевых, знал самых лучших, и точно знал, сколько они берут и на что идут эти деньги.

– Я могу сделать одно из двух, Брэд. Решать тебе. Либо я могу первым делом с утра позвонить знакомому судебному секретарю, и она скажет мне, кто выписал повестку, причем обойдется мне это разве что в коробку пончиков, когда я в следующий раз заявлюсь в суд, – либо ты можешь избавить меня от хлопот, и тогда я положу эту стодолларовую купюру в твой бумажник, прежде чем вернуть его тебе. Выбирай, – сказал я.

Брэд утер рот, уставился на деньги.

– А что, если кто-нибудь узнает? Меня могут уволить, – с сомнением произнес он.

– Послушай, только не от меня. Я никому не собираюсь говорить, от кого получил эти сведения. Они решат, что я просто очаровал секретаршу, вот и все.

Я раздвинул отсек бумажника, в котором лежали наличные Брэда. Бумажник он содержал в образцовом порядке. Тот не был набит старыми квитанциями или визитными карточками. Его водительские права и пара кредитных карт, аккуратно уложенные одна на другую, торчали из отдельных кармашков. В самом большом отделении были аккуратно разложены по ранжиру сто сорок семь долларов наличными. В самой глубине лежала стодолларовая банкнота, за которой следовали двадцатка, десятка, три пятерки и две купюры по одному доллару. Я повернул бумажник к Брэду, засунул уголок своей сотни между его сотней и двадцаткой, произнес:

– Последний раз предлагаю…

– Коупленд. Адвоката зовут Макс Коупленд, – выдавил он.

У меня по спине пробежал холодок.

Я позволил Брэду проследить, как кладу свою сотню в его бумажник, который затем захлопнул и перебросил ему. Брэд поймал его и убрал в передний карман. Он больше не станет носить бумажник в заднем кармане брюк. По крайней мере, до тех пор, пока не купит к нему цепочку. Я проследил, как парень подбирает фальшивую посылку и планшет, садится обратно в свою машину и уезжает.

Брэд не стал проверять свой бумажник перед тем, как двинуть восвояси, поскольку собственными глазами видел, как я достал из кармана сотню и положил ее прямо туда, к его прочей наличности. Разжав правую руку, я развернул стодолларовую купюру Брэда, которую со знанием дела подрезал всего несколько мгновений назад. Брэд не видел этого, потому что я не хотел, чтобы он это видел. Я сунул руку в его бумажник, чтобы положить туда свою банкноту, но он не заметил, как я вынимаю оттуда его банкноту. Глядя на эту сотню, я подумал про Макса Коупленда.