Я вспомнил, как Хауэлл обращался с экрана телевизора с просьбой к тем, кто похитил Кэролайн, – он говорил все правильные вещи, слово в слово придерживаясь намеченного сценария. Вновь и вновь повторял ее имя, но я видел это у него в глазах. Слышал эхо потери у него в голосе. Когда-то моя речь звучала точно так же. Мою дочь тоже похитили несколько лет назад. Это испытание длилось всего два дня, но те дни до сих пор преследуют меня. Я не смог бы вырвать ее из лап русской мафии, если б мне очень сильно не помогли.

Всякий раз, когда я видел лицо Хауэлла по телевизору или его фотографии в газете, у меня в груди возникало жгучее чувство пустоты. Это было все равно что смотреть на свою собственную старую фотку. Не так давно я был таким же, как он.

Мне пришлось смахнуть капельки конденсата с циферблата часов, чтобы посмотреть на время. С момента того звонка прошло двадцать четыре минуты. К бару под названием «Брюс» подкатил красный фольксвагеновский седан. Водитель перегнулся через пассажирское сиденье и пристально посмотрел на меня. Это была не та тачка, какую я ожидал, – предполагал увидеть «Мерседес» или какую-нибудь навороченную «бэху». Хауэлл не прислал бы ничего подобного.

Выбравшись из «Фольксвагена», парень нацепил на голову белую бейсболку. На нем была выцветшая красная футболка с надписью «Служба доставки Арнака» на груди. С заднего сиденья он подхватил какой-то сверток, упакованный в коричневую бумагу, и положил сверху белый конверт. Захлопнул дверцу машины и направился ко мне через улицу, засунув сверток с конвертом под мышку, а в другой руке зажав блокнот.

– Эдди Флинн? – поинтересовался он.

Я чутка напрягся. Для доставки посылок было уже поздновато, а к Ленни Хауэллу этот малый явно не имел никакого отношения. Быстро оглядевшись по сторонам, я увидел, что на улице нет ни одного пешехода – значит, у этого парня не было дружков, которые бы его прикрывали. Он не был посыльным, я был в этом совершенно уверен. Я повернулся вправо, чтобы представлять для него не столь удобную мишень на случай, если у него имелся нож, заткнутый сзади за пояс джинсов.

Парень улыбался, но не по-настоящему. Улыбка была деланой. Руки у меня были свободны, и я был готов влепить ему по физиономии, если б он сделал какое-то резкое движение.

– Да, я Эдди Флинн, но я ничего не жду.

Положив сверток и планшет с зажимом на тротуар, парень выпрямился с конвертом в руке. И как только это сделал, я сразу понял, что это за тип.

Он протянул мне конверт. Я не взял его. Парень медленно двинулся вперед, остановился всего в нескольких дюймах от моего лица, пришлепнул конверт мне к груди и объявил:

– Вручено в собственные руки.

Я подхватил конверт.

Этот парень был судебным курьером. Люди, занятые этой работенкой, целыми днями выслеживают мужчин и женщин, а когда находят их, вручают им конверты, получения которых те всячески стараются избежать. Таким образом, подобным курьерам приходится изображать из себя почтальонов, доставщиков еды, туристов, спрашивающих как куда пройти, новых покупателей или клиентов. Я не ожидал никаких документов. Если он хотел найти меня, то мог бы явиться в обычное рабочее время – как и большинство его коллег. Нет, время вручения почти наверняка было оговорено тем, кто нанял этого парня. Они хотели, чтобы я получил эту бумагу на ночь глядя и промаялся над ее содержанием до утра. Разгладив рукой чистый ненадписанный конверт, я подумал, что это могло быть только одно – документы о разводе.

Я вскрыл его. Это оказалось не от моей жены Кристины. Это было судебное требование на предоставление всех документов по делу некоей Джулии Розен, которые было необходимо передать в офис судебной курьерской службы в течение четырнадцати дней. Из того немногого, что я смог почерпнуть из этого документа, все это вроде имело какое-то отношение к апелляции по делу «Народ против Джулии Розен».

Мне это ровным счетом ничего не говорило. Я был уверен, что никогда не представлял в суде никого с таким именем. В требовании говорилось, что оно подготовлено адвокатом апеллянта, хотя кто конкретно выступал от имени этой Розен, не указывалось – впрочем, как и почти всегда в таких случаях.

– Эй, а кто там у Джулии Розен в адвокатах? – спросил я.

Парень ничего не сказал и попросту повернулся ко мне спиной. В данных обстоятельствах это было неразумно с его стороны. Сунув судебное требование в карман пиджака, я проследил за тем, как судебный исполнитель наклоняется и подбирает с тротуара фальшивую посылку и планшет.

Стоя ко мне спиной, он вскользь заметил:

– До чего же повезло – я уже собирался подниматься к вам в офис и проделывать весь обычный танец с бубнами… Вы избавили меня от необходимости преодолевать пару лестничных пролетов. Приятных снов, приятель!

– Кто ее адвокаты? – повторил я.

Курьер не обернулся – просто направился к своей машине со словами:

– Это конфиденциальная информация. Сами же знаете, что я не имею права вам говорить.

– А разве ты не хочешь вернуть свой бумажник, Брэд?