Я мягко, но решительно отвел пальцы Хауэлла от пистолета. Почти беззвучно, одними губами прошептал: «Доверьтесь мне».

Линч стал вытаскивать ручку кейса. Цепочка была примерно футовой длины, поэтому он не смог полностью ее вытянуть. Так что заткнул ее обратно, взялся за кожаную ручку, прикрепленную к корпусу кейса, и поднял его.

– У меня нет возражений. Но мистеру Флинну придется поехать с нами, и, естественно, как только мы окажемся на том вокзале, он не сможет находиться рядом со мной – передача денег будет осуществляться одним человеком. Таковы условия похитителя, – сказал Линч.

– Это уже вам решать, агент Линч, – сказал Уолтер, протягивая ему ключ от наручников. Я видел, как тот взял ключ правой рукой и убрал его в брючный карман.

– Еще раз весьма сожалею, – сказал Уолтер Хауэллу.

Хауэлл не стал пожимать ему руку. Сомневаюсь, что он вообще заметил, как швед протянул ее ему. Он не мог отвести глаз от меня. Уолтер собрал подписанные бумаги, убрал их в кармашек чехла планшета и направился к двери.

– Я буду ждать в коридоре, – сообщил Линч.

Он вышел вслед за Уолтером, и они закрыли за собой дверь кабинета.

– Мы всё просрали, – прошипел Маколи, брызгая слюной.

– Вот уж нет, – возразил я.

Оба уставились на меня как на дебила. Я не мог их в этом винить. В свое время мой отец обучил меня ремеслу карманника – умению незаметно щипнуть лопатник, залезть в сумку за кошельком и многому другому. С практикой у меня стало неплохо получаться, и папаня предположил, что к этому у меня природный талант. Он называл это «умные руки». Говорил, что это примерно то же самое, что и у великих игроков в гольф, бильярдистов или фокусников – у всех у них такие вот «ловкие руки», действующие порой чуть ли не по собственному разумению. Способные на легкое, уверенное, ослепляюще быстрое движение, которому на самом деле невозможно научиться. Вы рождаетесь с этим талантом и развиваете его, чтобы извлечь из него максимум пользы. С практикой синапсы активизируются быстрее, мышцы обретают память и становятся сильнее, а техника и скорость все более совершенствуются.

Однажды отец сказал мне, что считает меня одним из лучших щипачей, которых он когда-либо встречал. Хотя теперь я был куда как старше и наверняка далеко не столь быстрым, как в тринадцать или четырнадцать лет, когда практиковался каждый день.

Я прикинул, как все это поможет мне сейчас. Стырить бумажник из кармана чьего-то пиджака так, чтобы терпила этого не заметил, – это одно, но вот подменить один чемодан другим, да еще и прикованный наручниками к федеральному агенту… Это уже совсем другой компот.

– Какой у вас номер сотового, Леонард?

Он посмотрел на свою мобилу, ответил:

– Я пришлю тебе контакт.

– Не трудитесь – просто назовите мне номер. Я запомню, – заверил я.

Хауэлл продиктовал номер своего мобильника.

– Не хочешь забить этот номер в свой телефон? – спросил он.

– Нет нужды. Я уже его запомнил. Я позвоню вам из машины федералов. Езжайте за мной.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Маколи.

Я вытащил кейс из-под письменного стола.

– Собираюсь получить ваши десять миллионов.

Глава 12

Линч сдержал свое слово. Он ждал меня в коридоре перед кабинетом Хауэлла. Кейс держал в левой руке. Взгляд его упал на такой же чемоданчик в моей руке, но только на миг.

– Готовы? – спросил он.

Ответил я не сразу, занятый в этот момент целым множеством мысленных подсчетов. По моим прикидкам, между нами и входной дверью было около ста двадцати футов ковра и мраморной плитки. Плюс еще футов сорок от входной двери до машины. Скорость среднестатистического пешехода – пять футов в секунду. Это давало мне тридцать две секунды на то, чтобы подрезать у Линча ключ от наручников, прежде чем мы сядем в машину. Как только мы окажемся в ней, у меня уже не будет никакой надежды заполучить этот ключ.

Федерал двинулся к выходу.

Я начал отсчет.

Коридор был по любым меркам не узким, но все-таки и недостаточно широким, чтобы двое мужчин с объемистыми чемоданами могли идти бок о бок, время от времени не сбавляя шаг и не уклоняясь в сторону, чтобы не опрокинуть какой-нибудь столик или вазу у стены.

Мы быстро добрались до гостиной. На всё про всё оставалось двадцать шесть секунд.

Линч постоянно опережал меня, хоть я и прибавил шагу. Он кивнул агенту Вашингтону, который сидел на кухне рядом с гостиной, набирая какое-то сообщение на мобильнике. Тот убрал телефон и влез в пиджак, тоже готовый выдвигаться.

Двадцать три секунды…

В коридорчике, примыкающем в гостиной, я поравнялся с Линчем и пошел справа от него. Цепочка наручников глухо постукивала о кожаный кейс в такт шагам старшего агента.

Восемнадцать секунд…

Пока мы шли, я прислушался повнимательней. Насколько я мог судить, мелочи у него в карманах не было. По крайней мере, хоть в чем-то повезло.