Линч приказал водителю остановиться под дубом на углу частной дороги. Дождь пулеметными очередями хлестал по машине.

– У вас нет случайно лишнего зонтика? – осведомился я.

На лице у Линча появилось довольное выражение.

– Так уж вышло, что есть, но это федеральная собственность. Сожалею, – ответил он.

Когда я открыл дверцу, в салоне зажегся свет. Прежде чем опустить ноги на землю, я повернулся к Линчу и уже собирался пожелать ему удачи, как вдруг заметил, что на пассажирском сиденье что-то лежит.

– Из-за этих колдобин наверняка еще много чего вытряхнулось, – сказал я, мотнув головой на сиденье.

Агент Линч перегнулся через кейс, пристегнутый к его запястью – с двумя миллионами долларов внутри, и узрел ключик от наручников, лежащий на сиденье. Я поднял его, чтобы он увидел, как я прикасаюсь к этому ключу.

– Блин! – ругнулся он, выхватывая у меня ключ. – Спасибо. Если б я потерял его, одному богу известно, что бы я делал.

– Удачи, агент Линч, – бросил я. После чего захлопнул дверцу и побежал под дерево, едва не поскользнувшись на мокрой траве.

Даже под огромными ветвями дуба того короткого времени, что я простоял там, мне хватило, чтобы промокнуть до нитки. В ботинках хлюпало, с головы стекали потоки дождевой воды.

Мимо меня проехала вторая машина ФБР, и вскоре я забрался в «Линкольн», на сей раз с Марлоном за рулем. Маколи сидел впереди, рядом с ним. Я устроился сзади, рядом с Хауэллом, и он забрал у меня кейс, прежде чем я успел захлопнуть дверцу.

Щелкнули замки.

– Господи Иисусе… Десять миллионов. Как ты…

– Я ничего такого не делал, мистер Хауэлл, помните?

Маколи вытянул шею, чтобы посмотреть на меня, так же как и Хауэлл. Оба оценивающе обвели меня взглядами, точно впервые видели.

– Я даже не знаю, как выразить…

– Тогда и не надо. Высадите меня где-нибудь и поезжайте за своей дочерью.

– Может, позвонить Джорджу, чтобы он заехал за тобой и отвез обратно в дом? – предложил Хауэлл.

Я сдул с губ дождевую воду, которая стекала с волос по лицу. Очень хотелось переодеться, но я не хотел возвращаться в свою квартиру, и уж точно не хотел опять оказаться у Хауэлла. Дом был великолепный, но атмосфера там была вся так и пропитана потом, напряжением и потерей. Сегодня всего этого с меня было довольно.

– Где-то поблизости должно быть кафе или что-нибудь в этом роде. Я не смогу уснуть, пока не узнаю, что она у вас, и я не хочу возвращаться домой. Высадите меня возле какой-нибудь круглосуточной закусочной – я там обсохну, выпью кофейку, и вы можете позвонить мне, когда все это закончится. А потом мы начнем переговоры с федералами, – сказал я.

– Думаешь, они пойдут на переговоры? – скептически произнес Хауэлл.

– Линч явно не захочет признаться, что где-то посеял восемь миллионов долларов из чемодана, прикованного наручниками к его запястью. Подобные косяки губительны для карьеры. Все понемногу уладится, так или иначе. Не волнуйтесь, просто верните ее, – ответил я.

– Обязательно. Послушай, прямо возле автострады есть стоянка для дальнобойщиков. Мы туда заскочим. Это нам по пути, – сказал Хауэлл.

Я не спрашивал, куда он направляется. Какая-то часть меня хотела это знать. Другая же часть стремилась держаться от всего этого подальше. Черта, которую я пересек, теперь несколько размылась, и я хотел начать рисовать ее заново.

Вскоре после того, как мы выехали через охраняемые ворота Премьер-пойнт и фотографы заполучили свои снимки, наша машина оказалась на автостраде, и Марлон втопил педаль в пол. Хауэлл больше ничего не сказал. Его взгляд словно затерялся в полнейшей сосредоточенности на чем-то.

Маколи вводил какие-то цифры в систему спутниковой навигации, встроенную в приборную панель. Прежде чем экран вернулся к карте автострады с синей стрелкой направления, я успел углядеть пункт назначения. Это было одно из тех мест, в которых всем нам рано или поздно суждено оказаться, даже если мы никогда там не были.

Навигационная система вела машину к воротам кладбища «Сонная лощина» в северной части штата Нью-Йорк. Расчетное время в пути – сорок две минуты.

Единственным звуком был ровный, успокаивающий гул мотора. С автострады я видел редкие огоньки в домах примерно в полумиле от нас – яркие точечки в темноте. За первым же знаком, обозначающим площадку для отдыха, Марлон съехал с автострады и свернул на двухполосную боковую дорожку, которая привела нас к заправочной станции с пристроенной сбоку закусочной. На крыше ее громоздился гигантский стеклопластиковый хот-дог, знававший лучшие времена, а под ним вывеска с надписью: «Заправься у Боба!»

К счастью, дождь прекратился.

Я вылез из машины, и Хауэлл перегнулся через сиденье для заключительного слова.

– Я никогда не забуду, что ты сделал. Спасибо тебе!

Направившись к закусочной, я был рад увидеть внутри хоть каких-то людей. На стоянке перед входом стояло несколько фур и дальнобойных тягачей без прицепов.

И одна-единственная легковушка.

Я сразу узнал эту машину.