– Нет. Он не назвал своего имени. Просто прислал фотографии. Мы не знаем, кто это, но, учитывая все обстоятельства, я бы сказал, что это что-то личное. Я работаю в этой области уже очень давно. На протяжении многих лет мне приходилось иметь дело с сомалийскими пиратами, «Аль-Каидой» и даже парой-тройкой южноамериканских картелей. Это трудно объяснить; иногда у тебя просто возникает ощущение – и тогда ты понимаешь.

– Понимаешь что?

– Понимаешь, что тот, с кем ты имеешь дело, в любой момент готов убить своего заложника.

Из кармана пиджака он достал свой телефон и, пару раз чиркнув по нему пальцем, повернул экраном ко мне. Да, это была Кэролайн Хауэлл, все верно. Я видел, наверное, как минимум три разные ее фотографии в газетах. Это была она. Связанная по рукам и ногам, в синих джинсах и белом свитере – в точности как в описании. Правда, на ней не было кожаной куртки. Я подумал, что она спит. Маколи опять чиркнул пальцем по экрану и сказал:

– А вот и еще один снимок.

Я предположил, что щелчок затвора, когда делали первое фото, разбудил ее. На этом снимке сна у нее уже не было ни в одном глазу, а на лице написан неподдельный ужас – глаза ее были влажными и застывшими в панике. Лицо было залито слезами, а на запястьях я увидел засохшую кровь, там, где она пыталась освободиться от кабельных стяжек. Я изучил задний план на этой фотографии – он был точно таким же, как и на первой. Снимок был сделан на камеру со вспышкой – вокруг Кэролайн была сплошная чернота, и был виден только бетонный пол. Где бы она ни находилась, это явно была какая-то большая темная комната – наверное, в подвале или каком-то заброшенном здании.

– Когда появится Сьюзан…

Дверь позади меня открылась, и слова застряли у Маколи в горле.

В дверном проеме стояла Сьюзан Хауэлл, которую привел Марлон. Выражение лица у нее казалось слегка отсутствующим, как будто ее подвергли анестезии, чтобы пройти через все это. Я чувствовал запах анестетика в ее дыхании – джина. В большом количестве.

– Спасибо, Марлон, – сказала она и отпустила здоровяка, проведя рукой ему по спине. Пальцы ее на миг задержались там, словно ощупывая контуры его перекачанных спинных мышц. Мне это не понравилось. Это была явная демонстрация привязанности и контроля. Марлон вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Сьюзан Хауэлл ничего мне не сказала. Просто вопросительно подняла брови, глядя на Маколи.

– Он будет защищать Ленни, – объяснил тот.

По-прежнему не говоря ни слова, она опустилась в кресло, закинув одну свою длинную ногу на другую, и подперла подбородок изящной рукой. На запредельный стресс люди реагируют по-разному. Кто-то рассыпается на куски, кто-то преодолевает его чисто волевым усилием, а кто-то слегка трогается умом. Мне показалось, что Сьюзан Хауэлл относится ко второй категории. Либо так, либо ей было просто насрать на свою падчерицу. Я решил трактовать сомнения в ее пользу.

– Почему такая разница в суммах выкупа? – спросил я.

– Я не знаю. Скорее всего, похититель играет с нами. Но при этом хочет, чтобы фальшивая передача выглядела как настоящая. Мы выдадим федералам два миллиона. Этого должно хватить, чтобы сбить их со следа, – сказал Маколи.

Ленни вышел из задней комнаты в кабинет, держа в одной руке плоский чемодан с колесиками, а в другой – толстую стопку наличных. Чемодан он поставил на стол, открыл его и уложил в него шесть пачек купюр, прежде чем закрыть. Тот был достаточно большим, чтобы вместить в десять раз больше наличных.

Маколи наклонился и вытащил из-под кресла небольшую черную сумку. Присел на корточки, открыл ее и достал оттуда укороченную штурмовую винтовку, несколько магазинов к ней, кляп, кабельные стяжки и еще какое-то снаряжение.

Смутное чувство беспокойства у меня в животе быстро превратилось в свинцовую тяжесть. Ничего путного из этого выйти не могло. Я опять уставился на чемодан на столе у Ленни. Он был большим и громоздким. Такой нелегко таскать за собой, если нужно двигаться быстро.

– Зачем такой большой чемодан для такой суммы наличных? – спросил я.

Ленни посмотрел на него и сказал:

– Это в точности такой же пуленепробиваемый взрывозащитный кейс, какие использует эта страховая компания. Страховщики – мои клиенты. В прошлом мне приходилось использовать их кейсы для транспортировки выкупа, поэтому я купил один такой и себе. Мне нужно, чтобы федералы увидели, что из моего кабинета выносят тот же чемодан, с каким туда и зашли. Это должно выглядеть правдоподобно.

Я потер затылок. Сьюзан Хауэлл подняла на меня взгляд из кресла с обеспокоенным выражением на лице. Я почувствовал у себя на спине руку Маколи.

– Сьюзан поможет уладить дела с федералами. Проследит, чтобы они сюда не зашли. А я разберусь с личной охраной поручителя, – сказал он, приподнимая пиджак и демонстрируя пистолет, пристегнутый к поясу.

Хауэлл налил себе еще, залпом выпил и помотал головой. Он боролся с выбросом адреналина. Чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что затеянное с треском провалится. А если все пойдет наперекосяк, Кэролайн в итоге погибнет.

Припомнился тот день в баре, когда я еще мальчишкой сидел на барном стуле рядом с Ленни Хауэллом, глядя, как его руки быстро перекидывают карты.