В последний раз проверяю рюкзак: вода, злаковые батончики, аптечка — потому что неприятности всегда находят меня сами, — легкая куртка и солнцезащитный спрей. Воздух прохладный, но по прогнозу днем обещают за двадцать, а это идеальная погода для хайкинга. Маршрут на Хорс-Тоут — средней сложности, его достаточно, чтобы бросить мне вызов и потребовать полной концентрации, но не настолько тяжелый, чтобы вымотать меня в выходной. Идеальное временное лекарство от хронического стресса.

Пока я запираю машину и поправляю рюкзак, на соседнее место паркуется семья. Из внедорожника выходит пара лет тридцати пяти, а за ними вылетают двое детей младшего школьного возраста, словно их держали взаперти несколько дней.

— Мамочка, можно я пойду первой? Можно? — Маленькая девочка, лет шести-семи, подпрыгивает на носочках, тряся светлыми хвостиками.

— Будем меняться по очереди, — обещает мать, разбирая снаряжение, пока ее партнер густо намазывает непоседливых детей солнцезащитным кремом.

Проходя мимо, я улыбаюсь, вспоминая похожие семейные вылазки из своего детства. Терпеливый голос папы, объясняющего разные виды деревьев, мамин рюкзак, казавшийся волшебным из-за способности выдавать вкусности ровно в тот момент, когда они были нужнее всего. Они были хорошими родителями — и остаются ими, даже если сейчас нас разделяет половина континента.

Они оба служат на армейской базе в Северной Каролине. За эти годы мы столько раз переезжали, отправляясь туда, куда их направляли по службе. Но затем наконец пришло время самой выбрать свою судьбу.

Два года назад я уехала от них за тысячу семьсот миль, чтобы пройти ординатуру в отделении скорой помощи Мемориальной больницы Форт-Коллинза, и ни разу об этом не пожалела. Конечно, я по ним скучаю, но мне нравится жить по собственным правилам.

Начало тропы четко обозначено: на деревянном указателе расписаны разные маршруты и их уровни сложности. Я останавливаюсь, чтобы сделать фотографию, и отправляю ее своей «рабочей жене» и лучшей подруге Рейчел.

Хейли:

Именно здесь я буду, когда ты неизбежно проверишь мою геопозицию и захочешь узнать, почему я нахожусь у черта на куличках.

Ответ приходит быстро.

Рейчел:

Буду знать. Веселись и не потеряйся. Может, тебе и нравятся походы, а вот мне нет, и мне бы очень не хотелось прочесывать лес в твоих поисках.

Через секунду приходит второе сообщение.

Рейчел:

Но я бы это сделала, если бы пришлось. Только ради тебя.

Я улыбаюсь и убираю телефон, готовая начать размеренный подъем. Тело почти сразу входит в комфортный ритм. Тропа в начале широкая и ухоженная, петляет среди желтых сосен, время от времени пересекая скалистые выступы. Солнечный свет пробивается сквозь деревья, усеивая дорожку ускользающими узорами света и тени.

Первая миля пролетает быстро, пока я втягиваюсь. По пути я обмениваюсь короткими кивками или приветствиями с парочками и небольшими группками — негласный этикет туристов.

— Доброе утро.

— Прекрасный день.

— Осторожнее, за следующим поворотом гремучая змея.

Все как обычно.

По мере того как тропа забирает все выше, рельеф становится сложнее — более узкие дорожки, крутые уклоны, крупные камни, через которые нужно перебираться. Дыхание становится глубже, и я с радостью принимаю жжение в икрах, когда, несмотря на прохладный воздух, кожа покрывается легкой испариной.

Это именно то, что мне было нужно: физическая нагрузка, чтобы успокоить бесконечную карусель крутящихся в голове мыслей.

В отделении скорой я постоянно работаю в режиме многозадачности: слежу за жизненными показателями, предугадываю возможные осложнения, держу в голове детали сразу из пяти и более историй болезни. А здесь я могу сосредоточиться только на этом шаге, этом вдохе, этом мгновении. Это совсем другой вид сосредоточенности, более первобытный. Земной. И каким-то образом он кажется мне более… цельным.

Где-то через две мили тропа выходит на поляну с потрясающим видом на водохранилище внизу, поверхность которого сверкает в солнечных лучах. Я останавливаюсь, чтобы насладиться пейзажем, пью воду и разминаю плечи, сбрасывая напряжение, которое носила в себе всю неделю. С этой точки город кажется намного величественнее.

— Слева, — раздаётся мужской голос, и я отхожу в сторону, пропуская двух велосипедистов на горных велосипедах, которые лавируют по узкому участку тропы, кивая мне в знак благодарности, проезжая мимо. Их присутствие напоминает: хотя я и чувствую себя одинокой в своем маленьком пузыре спокойствия, это — общее пространство, полное других людей, которые ищут свой собственный способ сбежать от реальности.

Шагаю дальше; по мере приближения к самой скале тропа становится более техничной. Это приметное образование видно на мили вокруг и, если применить изрядную долю фантазии и, возможно, пару галлюциногенов, оно напоминает лошадиный зуб. Теперь маршрут требует моего полного внимания: сыпучие камни и торчащие корни создают бесчисленные шансы споткнуться. Я продвигаюсь медленно, но верно, нащупывая надежную опору с каждым шагом.

Когда тропа огибает очередной поворот, до меня доносятся голоса, отчетливо разносимые ветром, — и это не вежливое перешептывание собратьев-туристов. Эти голоса громкие. Агрессивно громкие.

— Малыш, держи телефон повыше. Выше.