— Это хорошо. Поиск здоровых способов перенаправления деструктивного поведения — важная часть вашего восстановления.

Дверь снова открывается, и входит Грант, а следом за ним Остин. Они приветственно кивают и занимают места в кругу. Через несколько минут подтягиваются остальные: Зак, по-прежнему выглядящий так, словно предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь, и Джессика со стопкой, судя по всему, новых книг, вероятно, из магазина, где она работает.

Ровно в семь вечера Трейси прочищает горло, официально начиная собрание.

— Добро пожаловать. Прежде чем мы перейдем к обсуждению ваших успехов, я хотела бы познакомить вас с понятием, которое мы будем изучать на этой неделе: разницей между обычным наблюдением и переходом допустимых границ. Полагаю, некоторые из вас называют последнее «слежкой».

Мои плечи слегка напрягаются. Ее слова слишком точно описывают то, чем я занимался последние несколько дней.

— Наблюдение, — продолжает Трейси, — пассивно, кратковременно и, как правило, взаимно. Мы замечаем происходящее вокруг, обращаем внимание на других людей в общественных местах и воспринимаем общедоступную информацию. Этим занимаются все.

Она делает паузу, позволяя нам осмыслить определение, прежде чем продолжить.

— Слежка, напротив, активна, продолжительна и обычно односторонняя. Она предполагает намеренное отслеживание человека, сбор информации, которую он сам не предоставлял, и анализ закономерностей его поведения на протяжении определенного времени. Одно дело заметить, что человек часто заходит в кофейню, и совсем другое — целую неделю записывать, во сколько он туда приходит каждый день.

На бумаге разница кажется достаточно очевидной, но на практике граница легко размывается. Особенно для такого человека, как я, чья подготовка и профессия превратили подобную хрень в нечто совершенно обыденное.

— Сегодня, когда мы будем обсуждать прошедшую неделю, — говорит Трейси, — я хотела бы, чтобы каждый из вас вспомнил случай, когда обычное наблюдение переросло в слежку, и подумал, что спровоцировало этот переход.

Она оглядывает круг.

— Кто хочет начать?

К моему удивлению, Джессика поднимает руку. На прошлой неделе она почти все время молчала и отвечала лишь тогда, когда обращались непосредственно к ней.

— У меня был такой момент, — начинает она, убирая за ухо прядь темных волос. Голос у нее тихий и мягкий, но в глазах читается грусть. — В книжный магазин, где я работаю, зашла девушка моего бывшего. Она меня не заметила: когда она пришла, я была на складе и увидела ее через окошко в двери. — Джессика переплетает пальцы на коленях. — Мне следовало просто продолжить работу, но вместо этого я почти двадцать минут наблюдала за ней, запоминая, какие отделы она посещает и какие книги берет с полок.

— Что стало для тебя толчком? — мягко спрашивает Трейси.

Джессика вздыхает.

— Думаю, страх. Я до сих пор боюсь, что он причиняет ей такую же боль, какую причинял мне. Но еще… любопытство. Почему она остается с ним? Почему мы остаемся с такими мужчинами, даже когда понимаем, что они нам не подходят?

Я тут же вспоминаю Эмму, и ее слова задевают меня за живое. Ненавижу, когда такие мужчины, как бывший Джессики или Стив-Говнюк, пользуются своей властью над женщинами, которыми манипулируют.

Трейси кивает.

— Спасибо за откровенность, Джессика. Ты осознала, что делаешь, в тот момент или уже потом?

— В тот момент, — признается Джессика. — Я прекрасно понимала, что делаю. Даже записывала в телефоне названия книг, которые ее заинтересовали, убеждая себя, что смогу «случайно» порекомендовать ей что-нибудь подходящее, если она вернется.

— И что ты сделала, когда это осознала?

— В конце концов заставила себя уйти. Пошла в комнату отдыха и написала Остину. — На лице Джессики смешиваются гордость и смирение. — Было трудно, но я справилась.

— Замечательно, — говорит Трейси с теплой улыбкой. — Именно к этому мы и стремимся: распознавать свое поведение и сознательно выбирать другой путь.

Разговор продолжается. Грант рассказывает, как поймал себя на том, что изучает страницы потенциального клиента в социальных сетях «для вдохновения» перед запланированной фотосессией. Остин описывает свое желание создать поддельный профиль, чтобы получить доступ к онлайн-семинару по писательскому мастерству в новом университете своей бывшей студентки. И так один за другим они рассказывают, что на этой неделе заставило их переступить черту, постепенно все больше увлекаясь своими признаниями, но каким-то образом сохраняя хотя бы видимость самообладания. Все мы разные, однако нас неизменно тянет к одному и тому же.

Мы не умеем отпускать.

В каждой истории повторяются одни и те же элементы: оправдание поведения, которое мы сами считаем неправильным, момент осознания и борьба за то, чтобы поступить иначе. Эта привычка сначала находить себе оправдания, а потом с трудом отказываться от задуманного кажется пугающе знакомой.