— Господи, Хейли, — выдыхает он мне в губы низким, хриплым голосом. — Как же давно я этого хотел.

От его признания по телу прокатывается волна жара. Мне отчаянно нужно чувствовать его ближе, и я перебираюсь к нему на колени. Он обхватывает мои бёдра, скользит ладонями по ягодицам и крепко прижимает к себе. От давления на рёбра я невольно шиплю и морщусь. Его хватка тут же слабеет, но прежде, чем он успевает извиниться, я снова целую его, позволяя теплу его груди унять боль. С каждым вдохом меня всё сильнее дурманит запах сандала, исходящий от его кожи.

— Как давно? — шепчу я, с дразнящей улыбкой слегка прикусывая его нижнюю губу. — И чего именно ты хочешь, Коул?

Из его груди вырывается стон.

— Каждую ночь с тех пор, как ты велела мне уйти. Каждую чёртову ночь я лежал без сна и представлял, как снова прикасаюсь к тебе, пробую тебя на вкус. Каждую ночь гадал, получу ли ещё один шанс показать, насколько хорошо тебе может быть со мной.

От такой откровенности я словно теряю последние остатки самообладания.

Я хочу его.

Он мне нужен.

Подо мной его член твердеет, становится ещё толще, пока мы смотрим друг другу в глаза. Я чуть сдвигаюсь, намеренно потираясь о него, и добиваюсь низкого, гортанного стона.

— Блядь, — шипит он, запрокидывая голову на спинку дивана. — Ты меня когда-нибудь убьешь.

Я наклоняюсь и начинаю покрывать его шею мягкими, мучительно медленными поцелуями, ощущая на языке соль его кожи и лёгкую горчинку одеколона.

— Тогда надо сделать так, чтобы оно того стоило, — шепчу я ему на ухо.

Его ладони проскальзывают под мою футболку. От прикосновения сильных, огрубевших пальцев к коже я выгибаюсь ему навстречу. Нащупав застёжку бюстгальтера, он ловко расстёгивает её.

— Ты всё ещё уверена? — спрашивает он, хотя большие пальцы уже гладят меня вдоль рёбер, поднимаясь всё выше и оставляя за собой дорожку мурашек.

Вместо ответа я хватаюсь за край футболки и стягиваю её через голову. Футболка и бюстгальтер падают на пол. В комнате слышен только резкий вдох Коула, пока его жадный взгляд скользит по моей обнажённой коже.

— Такая красивая, — шепчет он. — Чертовски красивая.

Он обхватывает мои груди ладонями, круговыми движениями поглаживая соски, пока те не твердеют под его пальцами. От этих прикосновений меня пронзает дрожь, и я ещё сильнее прижимаюсь к нему бёдрами, ища трения, которого нам обоим так не хватает.

— Коул, — выдыхаю, возясь с пуговицами его рубашки. — Мне нужно…

— Знаю, малышка. Знаю. — Он помогает мне стянуть с него рубашку, а затем прижимается губами к моей шее, к ключице, спускается ниже и захватывает губами сосок.

От влажного жара его рта я тихонько всхлипываю и запускаю пальцы ему в волосы, притягивая ближе. Мне всё мало. Он переходит от одной груди к другой, лаская меня языком и зубами, пока я не начинаю терять рассудок, продолжая тереться о него.

— Не здесь, — произносит он, отстранившись. Зрачки расширены, волосы растрёпаны. — Позволь отнести тебя в постель.

Не успеваю я возразить, хотя и не собираюсь, как он поднимается, подхватив меня так легко, словно я ничего не вешу. Я обвиваю ногами его талию, а он несёт меня по коридору, ни на миг не отрываясь от моих губ.

Он осторожно прижимает меня спиной к двери спальни. От соприкосновения нашей кожи каждая нервная клетка словно вспыхивает. Его сердце колотится у моей груди так же бешено, как моё собственное. Он пытается повернуть дверную ручку, но слишком упрям, чтобы оторваться от меня и посмотреть, где она.

Я запрокидываю голову и смеюсь, сама нащупываю ручку и без труда открываю дверь. Коул тоже усмехается, а я качаю головой, широко ему улыбаясь.

Он заносит меня в спальню и бережно укладывает на мягкое покрывало. Отступив на шаг, несколько мгновений просто смотрит на меня так, словно я для него целый мир. От желания в его глазах внизу живота разливается жар. Я скрещиваю ноги, потом снова развожу их, пытаясь хоть немного ослабить напряжение между бёдрами.

Протягиваю к нему руки, притягиваю к себе и снова завладеваю его губами. Отодвигаюсь к изголовью, увлекая его за собой, и он осторожно опускается надо мной.

Его язык скользит по моему, а руки исследуют тело, словно заново вспоминают каждый изгиб и каждую впадинку. Когда он отрывается от моих губ и начинает целовать шею, я выгибаюсь навстречу, отчаянно желая большего.

— От этого надо избавиться, — бормочу, неловко пытаясь расстегнуть пряжку его ремня.

Он помогает мне, быстро стягивает джинсы и боксеры, а затем принимается за оставшуюся на мне одежду. Подцепив пальцами пояс легинсов и трусиков, одним движением снимает и то и другое. Когда я наконец остаюсь перед ним совершенно голой, он на мгновение замирает, пожирая меня горящими от желания глазами.

— Ты идеальна, — почти неслышно произносит он и начинает покрывать внутреннюю сторону моего бедра нежными, влажными поцелуями.