— Мне очень нравится Хейли. Она хорошая девушка. А теперь, когда я увидел, как вы смотрите друг на друга… понимаю, почему ты всё это сделал. Любой из нас зашёл бы так далеко, чтобы защитить любимого человека.

— Спасибо, приятель. — Я слегка стукаюсь кулаком о его руку. — Увидимся во вторник.

Тайлер кивает, убирает голову в салон и уезжает в ночь. Я смотрю на задние огни, пока они окончательно не исчезают, а потом иду проверить, как там девушка моей мечты.

Коул запирает за нами дверь моей квартиры и снимает обувь.

Коул запирает за нами дверь моей квартиры и снимает обувь.

Я осторожно опускаюсь на диван, стараясь не тревожить рёбра. Всё тело снова ноет, но с этой болью вполне справится ибупрофен.

Джессика приготовила для меня сменную одежду и оставила её в фургоне. Я сразу переоделась, как только она показала мне, как пользоваться душем на улице. Сегодняшний вечер преподнёс немало сюрпризов, но то, что Тайлеру благодаря алгоритмам попадаются ролики о жизни в фургоне, пожалуй, удивило меня больше всего. Он предусмотрел буквально всё, даже гель для душа с ароматом граната.

Чуи перебирается со спинки дивана ко мне на колени и тихонько возмущённо попискивает, словно обижен, что меня целый день не было дома. Я чешу его под подбородком, и он подставляется под мою руку.

— Надо бы сварить кофе, — произносит Коул с кухни, скорее себе, чем мне.

— Коул, сейчас девять вечера.

— Тогда чай.

— Сядь, Коул.

Он оборачивается ко мне, не убирая руки с чайника, а я пользуюсь моментом, чтобы как следует на него посмотреть. Последние два часа он изо всех сил держался, но стоит нашим взглядам встретиться, как остатки самообладания покидают его. Он пересекает комнату, садится рядом со мной на диван и тяжело выдыхает, обмякнув всем телом.

Я кладу голову ему на плечо. Он утыкается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает их запах.

Несколько минут мы сидим так, молча, довольствуясь обществом друг друга.

Чуи мурлычет у меня на коленях, совершенно не подозревая, что несколько часов назад я убила человека, а всего несколько минут назад наблюдала, как люди, которых я теперь, по всей видимости, называю друзьями, уничтожают следы преступления в русле ручья.

Коул нарушает молчание. В его голосе слышится почти печаль:

— Прости меня.

Я поднимаю голову и поворачиваюсь, чтобы заглянуть ему в лицо. Он смотрит на свои руки. На костяшках до сих пор ссадины: он разбил их о гравий, когда спускался по склону следом за мной.

— Коул, тебе не за что извиняться. Ты ведь понимаешь это?

Он сглатывает, переводя взгляд с моих губ на глаза и обратно.

— Хейли, — произносит он моё имя так, словно ему больно. — Ненавижу, что всё сегодня так обернулось. Я должен был быть ближе. Не должен был допустить, чтобы всё зашло так далеко.

Я разворачиваюсь к нему всем телом, чем ужасно возмущаю Чуи. Тот поспешно убегает.

— А знаешь что? Я бы ничего не стала менять в сегодняшнем дне. Я рада, что он мёртв. Когда я стала врачом, то поклялась не причинять вреда. И эта клятва распространяется и на меня саму. Теперь я в безопасности, потому что его больше нет. — Я качаю головой, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты был прав, когда сказал, что завтра наступит новый день. Ларс Уинтерс больше не будет проблемой ни для меня завтра, ни послезавтра, ни для какой-либо другой женщины. Никогда. И я вполне могу с этим жить. А ты?

Я вижу, как дёргается его кадык, когда он сглатывает. Наконец Коул отвечает:

— Если ты можешь, то и я смогу.

— А сегодняшний вечер показал мне всё, что нужно знать о тебе. На тебя можно положиться, Коул. Я тебе доверяю.

Он смотрит на меня так, словно не до конца верит собственным ушам.

— Что ты хочешь сказать?

Вместо ответа я придвигаюсь ближе, пока не оказываюсь настолько близко, что могу разглядеть зелёные крапинки в его радужках. Его дыхание сбивается, но он не отстраняется.

— Я хочу попробовать ещё раз. — Я поднимаю руку к его лицу и провожу пальцами по щетинистой линии челюсти. — Я хочу тебя, Коул. Всего, целиком.

— Хейли. — Он прижимается щекой к моей ладони. — Ты уверена? Я так давно этого хочу. Но не ценой того, что завтра ты пожалеешь.

— Уверена. — И это правда. Впервые за много месяцев я совершенно ни в чём не сомневаюсь. — Я люблю мужчину, которым ты стал. И которым продолжаешь становиться. Люблю, что ты боролся за то, чтобы стать лучше, и будешь бороться каждый день. И люблю в тебе то, что ты заслужил второй шанс, а не просто ждал, пока его просто дадут.

Кажется, мои слова что-то в нём освобождают. Он накрывает ладонью мою руку, лежащую у него на щеке, затем наклоняется вперёд, преодолевая последние сантиметры между нами.

Его губы жадно впиваются в мои, словно он заявляет на меня права. Я таю в его объятиях, сминаю пальцами ткань его рубашки и притягиваю ближе. Наш поцелуй отчаянный, ненасытный, в нём вырывается наружу всё, что так долго копилось между нами. Его язык скользит по моему, и я стону, ощущая его вкус.