Перекидываю одну ногу через перила, но прежде, чем успеваю перенести вторую, Коул оттаскивает меня назад.

— Слишком высоко! — кричит он, но я уже бегу к концу мостика. Боль в рёбрах отступает куда-то далеко: кровь захлёстывает адреналин. Я соскальзываю вниз по откосу и как можно быстрее пробираюсь через мусор и камни в русле. Смутно слышу, как вокруг кто-то кричит, но вижу только тело перед собой. Положение головы. Грудь, которая совершенно не движется.

Я падаю на колени рядом с ним, прямо на гравий.

— Блядь! — кричу я, закатывая рукава.

Где-то за спиной или наверху все приходят в движение. Слышу, как Коул бегом спускается по склону. Джессика зовёт его. Под ботинками хрустит гравий.

У меня нет времени. У него нет времени. Я прижимаю два пальца к его шее сбоку.

Ничего.

Сцепляю руки и начинаю непрямой массаж сердца, хотя из грудной клетки торчит кусок окаменевшего дерева.

— Раз, два, три и…

— Хейли. — Коул опускается на одно колено рядом со мной. — Хейли, прекрати…

— …четыре, пять, шесть…

Следом раздаётся голос Тайлера:

— Хейли, что ты делаешь?

Он уже сидит на корточках по другую сторону тела и смотрит на меня поверх Ларса.

— Что ты делаешь? — повторяет он.

— Сердечно-лёгочную реанимацию. — Слова звучат ровно, почти безжизненно. Почти всё моё внимание уходит на то, чтобы выдерживать ритм и не сбиться со счёта. — Я делаю СЛР. Я… Я делаю СЛР, Тайлер. Я врач! Я должна спасать людей, а не убивать их!

— Хейли.

— …одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

— Хейли, он совершенно точно мёртв, — говорит Тайлер так, словно объясняет нечто очевидное. — Посмотри на него. У него дерево торчит из грудины. При таком раскладе живым он быть не может.

— Я должна спасать людей! — кричу я. По лицу уже текут слёзы.

— Хейли, ты чудо медицинской науки, но этому человеку не поможет ничто на свете.

— Я давала клятву, Тайлер! Чёрт побери!

— Мы все очень впечатлены твоей клятвой. Перестань давить ему на грудь.

На моё плечо ложится сильная ладонь. Легко, тепло, осторожно.

Коул.

— Эй, — говорит он тихо, только для меня. — Всё кончено. Можешь остановиться.

Нажатия становятся медленнее. И прекращаются.

Я сажусь на пятки и окровавленными руками убираю волосы с лица.

Адреналин разом покидает тело, словно кто-то выдернул пробку из наполненной ванны. Руки дрожат. Дрожь поднимается по предплечьям, добирается до груди и остаётся там.

Сквозь слёзы я заставляю себя взглянуть на то, что передо мной.

В ладони вдавились гравий и кровь. Передняя часть брюк пропитана кровью. У моих коленей лежит мёртвый человек, пронзённый куском древнего дерева. Его череп расколот о камень, а лицо…

Я отворачиваюсь. Меня сейчас вырвет.

Я не убийца.

Все пятеро теперь рядом. Джессика стоит наверху, на мостике, уперевшись ладонями в перила, и смотрит вниз. Рядом с ней Грант, обе камеры по-прежнему снимают. Зак метрах в трёх позади нас осматривает темноту: не услышал ли кто-нибудь шум. Коул стоит на коленях рядом со мной. Тайлер всё ещё по другую сторону тела и смотрит на меня так, будто ему меня жаль.

Долгое время никто ничего не говорит.

Наконец Тайлер нарушает молчание. Смотрит на Ларса, потом на окаменевшую ветку и камень. На кровь, впитавшуюся в гравий. На камеры, которые продолжают снимать с мостика над нами.

Затем переводит взгляд на меня, и, клянусь, в его глазах мелькает смешинка.

— Знаете, — спокойно произносит он, — может, нам стоит переименоваться в «Анонимных убийц»?

Из меня вырывается какой-то звук. Не пойму, то ли смех, то ли рыдание, то ли что-то среднее. Рука Коула крепче сжимает моё плечо. Джессика прижимает пальцы к переносице.

— Тайлер! — окликает она сверху.

— Что? — Он разводит руками.

— Ты вообще понимаешь, когда уместно шутить, а когда нет?

— Ещё как понимаю. Сейчас всем именно это и было нужно.

Она не отвечает. Потому что, господи спаси нас всех, он ведь не так уж и неправ.

Я утыкаюсь лбом в плечо Коула.

А за нашими спинами «Анонимные сталкеры» принимаются за работу.

Если бы Хейли случайно не убила Ларса Уинтерса, это сделал бы я. Я был готов, мать его, задушить ...

Если бы Хейли случайно не убила Ларса Уинтерса, это сделал бы я. Я был готов, мать его, задушить его ещё до того, как он напал на неё, а стоило ему к ней прикоснуться, как мне захотелось разорвать его на части. Но всё происходило словно в замедленной съёмке. Считаные секунды, а я никак не мог добраться до неё достаточно быстро. Этому ублюдку повезло, что она прикончила его сразу. Я бы постарался продлить его мучения как можно дольше.

Я заставил бы его молить о смерти.