— Тайлер сказал, никто не заявлял о его исчезновении. Тётя, оказывается, может по нескольку дней не проверять, как он там. Скорее всего, его найдут сегодня, ближе к вечеру.

— Хорошо.

— Как ты себя чувствуешь после сна?

Я делаю ещё глоток кофе.

— Как ни странно, — медленно произношу я, — совершенно нормально.

— Да?

— Да. Всё жду, когда меня наконец накроет. Но я не паникую. Не скорблю. Не испытываю ужаса. Немного болит тело, немного хочется есть, но… Коул, я чувствую облегчение.

Коул забирает у меня кружку и ставит на тумбочку. Ложится рядом поверх одеяла, стараясь не задеть мой левый бок, и притягивает меня к себе.

— Я тоже чувствую облегчение.

Чуи перебирается мне на грудь и прячет нос у ключицы. Солнце проникает сквозь шторы под тем самым пологим золотистым углом, который означает, что утро почти закончилось. Коул размеренно дышит мне в волосы.

— Коул.

— М-м? — Его голос уже сонный.

— Кажется, со мной всё будет хорошо.

— Я знаю. — Он прижимает меня крепче и целует в макушку. Долгое время мы оба молчим.

Наконец на тумбочке жужжит его телефон. Коул берёт его, смотрит на экран и молча поворачивает ко мне.

Сообщение от Тайлера.

Тайлер:

Местные новости сообщили, что его сбили и скрылись на подъездной дороге за пределами Грили. На погибшего был выдан действующий ордер на арест за нападение с отягчающими обстоятельствами. Мы вне подозрений.

Я перечитываю сообщение дважды и возвращаю телефон.

Коул кладёт его экраном вниз на тумбочку, снова обнимает меня и целует в макушку.

— Добро пожаловать в новую жизнь, Хейли.

Я закрываю глаза и улыбаюсь, прижавшись к его груди.

— А ты — в мою. Навсегда.

Мы с Хейли сидим на огромной скале, которая напоминает лошадиный зуб, только если слишком хорошо ...

Мы с Хейли сидим на огромной скале, которая напоминает лошадиный зуб, только если слишком хорошо разбираешься в лошадиной ортодонтии. Я думаю о том, как много изменилось с того дня, когда мы впервые встретились у подножия этой самой вершины, на которой теперь сидим.

— Пойдём обратно? — спрашиваю я наконец. — Я обещал Чуи сегодня вечером научить его новому трюку.

Хейли смеётся, и от этого звука у меня по-прежнему теплеет на душе, как и в первый раз, когда я его услышал.

— Он никогда не научится ходить рядом. Слишком упрямый, чтобы слушаться команд.

— Имей хоть немного веры, — говорю я, поднимаясь и протягивая ей руку. — Упорства мне не занимать, и я твёрдо намерен его научить.

Шутка производит именно тот эффект, на который я рассчитывал: достаточно мрачная, чтобы напомнить о моём прошлом, и достаточно лёгкая, чтобы показать, что я сумел его перерасти. Хейли улыбается и переплетает свои пальцы с моими, словно им самое место вместе.

— Твоя настойчивость и целеустремлённость — одна из причин, почему я в тебя влюбилась. Они делают тебя тем, кто ты есть, — говорит она, когда мы начинаем спускаться по горной тропе.

Домой.

К нам домой, вдруг понимаю я. В какой-то момент её квартира стала и моим домом. Местом, где мы строим совместную жизнь, где я научился находиться рядом с ней, не запоминая каждую мелочь, чтобы потом её проанализировать. Где мы часами лежим в обнимку, смотрим фильмы или навёрстываем упущенное в её постели.

— Наперегонки донизу! — внезапно предлагает Хейли и отпускает мою руку.

— Хейли, ты шутишь? Тут почти три километра…

Но она уже бежит. Её смех разносится между деревьями, пока она скрывается за поворотом тропы. Я несколько секунд смотрю ей вслед с дурацкой улыбкой, а потом бросаюсь за ней.

Я мог бы догнать её за полминуты, но вместо этого бегу следом по узкой тропинке, подстраиваясь под её темп и позволяя ей победить. Смотрю, как хвост у неё на затылке раскачивается из стороны в сторону, словно маятник. Ветер доносит до меня её смех.

Когда мы добираемся до подножия горы, я театрально сгибаюсь пополам, упираюсь ладонями в колени и изображаю одышку.

— Выпендрёжница, — выдыхаю я.

— Это говорит человек, который пробегает милю за шесть минут, — отвечает она, сама едва переводя дух, но улыбается так широко, что у меня замирает сердце.

— Только когда преследую тебя.

Хейли закатывает глаза, не переставая улыбаться, и снова берёт меня за руку.

В этом и заключается исцеление. Однажды ты начинаешь смеяться над тем, что когда-то грозило тебя уничтожить. Возможно, человек, которого ты считал потерянным, снова учится тебе доверять. А тьма внутри тебя становится лишь частью того, кто ты есть, а не всей твоей историей.



Всё выглядит точно так же, как год назад: над головой гудят люминесцентные лампы, знакомым кругом расставлены металлические складные стулья, в воздухе стоит неизменный запах старого ковролина и кофе. Но сегодня, спускаясь по этой лестнице, я чувствую себя совсем иначе, чем в первый раз, когда без конца проклинал ублюдков, отправивших меня в этот филиал ада.

Сегодня я намеренно пришёл пораньше.