— Первое правило. Трейси Дойл никогда ничего не узнает. Никогда. Ни слова, ни намёка, ни случайной оговорки в неподходящий момент. По закону она обязана сообщать о некоторых нарушениях. И ещё она самый дорогой для нас человек за пределами этой комнаты. Она не должна знать об этой стороне группы. Если когда-нибудь узнает, мы распускаем группу, расходимся по домам и делаем вид, что ничего не было. Никакого варианта, при котором Трейси всё знает, а мы продолжаем, не существует.

Я вспоминаю Трейси и то, как две недели назад она, сама того не подозревая, сказала, что мне самое место именно здесь.

— Понял. Трейси ничего не узнает.

Джессика кивает.

— Второе правило. Решает пострадавший. Не мы. Мы не выбираем цели. Не действуем по собственной инициативе. Не решаем за других, какого наказания кто заслуживает. Человек, которому причинили вред, сам определяет, что будет с обидчиком. Мы предлагаем варианты и выполняем выбранный план. Если человек хочет, чтобы его преследователя оставили в покое, мы оставляем. И точка.

— Даже если вы не согласны, — впервые вступает в разговор Зак.

— Даже если мы не согласны, — повторяю я достаточно громко, чтобы услышали все.

Голос Джессики становится ещё жёстче:

— Мы усвоили это на собственном горьком опыте. За это правило держимся крепче всего. Как только начинаем решать за других, перестаём отличаться от тех, кто причиняет им вред.

Из первых двух правил с этим согласиться труднее всего. Ведь один из моих главных недостатков — привычка переходить границы и брать всё под свой контроль.

— Ладно, — медленно выдыхаю я. — С этим справлюсь.

— Третье правило — полная открытость. На каждом этапе. Никто не работает в одиночку. Никто ничего не скрывает от остальных. Если кого-то заносит, все должны знать. Если у кого-то появились сомнения — тоже. Если цель оказалась опаснее или, наоборот, безобиднее, чем мы думали, об этом знает вся группа. Мы действуем вместе или не действуем вообще.

Это полностью противоречит тому, чем я занимался последние семьдесят два часа. Мой взгляд скользит к красным нитям и бумагам на стенах. Чтобы помочь Хейли, мне придётся отказаться от контроля. Именно этого она и хочет. Она сказала, что Ларс Уинтерс принадлежит ей, и я преподнесу его ей на блюде с голубой каёмочкой. Мы преподнесём.

— Коул. — Голос Джессики возвращает меня к реальности. Теперь он мягче. — Тебя заносит. Мы знаем. Все знаем. Мы ждали, что ты сам придёшь к нам, но ты не пришёл. Поэтому мы здесь. Так это и работает. Вот что третье правило означает на практике. Никто в нашей команде не имеет права замыкаться в собственных мыслях и пропадать с головой в каком-то деле. Даже если оно важнее всего на свете.

— Ладно, — бормочу, неожиданно почувствовав, как к глазам подступают слёзы.

— Мы не злимся из-за того, чем ты занимался. Большинство из нас на твоём месте поступили бы так же. Мы все через это проходили, каждый по-своему. Просто если хочешь быть частью команды, больше не будешь делать всё один. Будешь обращаться к нам.

Я вдыхаю, но выдох выходит дрожащим.

— Ладно. Да. Я понял.

— Сможешь с этим жить?

Прежде чем ответить, я немного сижу молча, перебирая мысли, которые наконец начинают складываться в подобие порядка.

Именно этого хотела бы Хейли. Мне достаточно сказать «да», и в моём распоряжении окажутся практически безграничные ресурсы. Она сможет отомстить, и даже больше, а нам не придётся справляться со всем в одиночку. Мы можем навсегда убрать Ларса Уинтерса с её пути.

За решётку. Или в могилу. Мне без разницы, лишь бы он больше никогда не смог приблизиться к моей девочке.

Не уверен, что безоговорочное «да» было бы полной правдой, поэтому отвечаю честно:

— Я хочу. Думаю, смогу, но мне понадобится помощь. Особенно с тем, чтобы перестать действовать в одиночку. С этим у меня… проблемы ещё с тех пор, как я познакомился с вами.

— Вот это правильный ответ! — Тайлер сияет и хлопает меня по плечу. Кажется, вся группа одновременно выдыхает, словно до сих пор все задерживали дыхание.

— Правда?

— Если бы ты безоговорочно сказал «да», я бы сразу встал и ушёл.

— Что ж, — произносит Джессика. — Рады тебя принять. Теперь…

— Есть ещё одно правило, — перебивает Тайлер. Его весёлый тон в мгновение ока становится серьёзным.

— Какое? — Я встречаю его взгляд и замечаю озорной блеск в глазах.

— Мы называем себя только «Анонимными сталкерами».

Джессика встаёт со смехом и снимает куртку со спинки стула.

— Завтра в семь вечера собираемся у меня. Поговори с Хейли и приводи, если она захочет. Если не захочет, позвони мне, и придумаем что-нибудь другое. Главное, чтобы встречей руководила она. Не мы. Не ты. Она.

— Понял. — Я улыбаюсь, искренне чувствуя благодарность. — Поговорю с ней.

— И, Коул? — Джессика останавливается по дороге к двери.

— Да?

Она окидывает взглядом стену за моей спиной.

— Сними это. Всё. Сегодня же. До того, как приведёшь её сюда.

Я поворачиваюсь к своей карте убийства, потом снова к ней.

— Почему?