Коул качает головой и поднимает ладонь.

— Не надо, спасибо. А ты пей. Тебе не помешает немного расслабиться.

Джессика прочищает горло, возвращая моё внимание к себе.

— У нас три правила. — Свободной рукой она показывает три пальца.

Она подробно объясняет все три правила, и я ловлю каждое слово. Тайлер иногда вставляет уточнения, но в основном всем заправляет Джессика.

— Кстати, третье правило касается и тебя. Если присоединишься к нам, тоже не сможешь ничего от нас скрывать. Мы либо работаем сообща, либо не работаем вообще. Все должны понимать друг друга и действовать согласованно.

Я обвожу взглядом собравшихся и пытаюсь понять, как, чёрт возьми, оказалась в комнате, полной сталкеров «в завязке», готовых нарушить закон, чтобы найти человека, причинившего мне боль.

Может, они и правда супергерои в реальной жизни.

Тайлер словно читает мои мысли: выпячивает грудь и объявляет:

— Сталкеры, общий сбор!

Я почти ожидаю, что последний участник команды влетит в окно в обтягивающем костюме из спандекса и плаще. Судя по лицу Джессики, сейчас она была бы совсем не против научиться стрелять лазерами из глаз.

С тех пор как Джессика начала говорить, Коул рядом со мной не произнёс ни слова. Он лучше всех в этой комнате понимает, что решение должна принять я. И только я.

Я думаю о Ларсе Уинтерсе. О боли, которую он мне причинил. О страхе перед нападением, о том, что чувствовала во время него и что буду чувствовать всю оставшуюся жизнь.

Став врачом, я дала клятву не причинять вреда. Поклялась уважать достоинство пациентов и действовать в их интересах, обещала относиться к своей работе с состраданием и пониманием. Что всё это значит сейчас? Останусь ли я тем врачом, каким всегда себя считала, каким хочу быть, если разрешу этой группе найти Ларса Уинтерса?

Потому что в глубине души я знаю правду: мне мало того, чтобы его просто нашли. Я хочу, чтобы он страдал. Хочу, чтобы ему причинили боль.

Я это знаю. И Коул знает.

Если я открою это остальным «Анонимным сталкерам», пути назад уже не будет.

Я думаю о следующей женщине, на которую нацелится этот монстр. А следующая обязательно будет. У таких мужчин всегда появляется следующая жертва. Возможно, ей повезёт меньше, чем мне. Возможно, она не останется в живых.

Не навреди. Может быть, впервые с тех пор, как дала эту клятву, я по-настоящему понимаю её смысл.

Горло сжимается, в уголках глаз собираются слёзы. Я допиваю вино залпом и со звонким стуком ставлю бокал на подставку.

— Я с вами. Хочу, чтобы он исчез.

— Давай уточним, что для тебя значит «исчезнуть». — Джессика откидывается назад, опираясь на сво ...

— Давай уточним, что для тебя значит «исчезнуть». — Джессика откидывается назад, опираясь на свободную руку.

Я уже сорок минут сижу на диване рядом с Хейли и все эти сорок минут на удивление успешно справляюсь с одной задачей: слушать.

— Ну, я не хочу, чтобы он умер. Я… просто хочу его немного отделать. Или не совсем немного. Это будет справедливо.

— Принято, — спокойно отвечает Джессика и поднимает палец, обращаясь ко всем мужчинам в комнате. — Никого не убиваем.

И у всех хватает наглости выглядеть… разочарованными?

Нет. Не может быть. Они ведь не убивают людей на самом деле? Правда?

Не знаю, чего я ожидал от этой встречи, но с того момента, как Джессика подступила к Хейли с огромным стаканом белого вина, меня не покидает ощущение, что я совершенно не понимаю, что происходит. Обе уже опустошили свои бокалы и, хотя пьяными их не назовёшь, алкоголь явно начал действовать.

— Я хочу, — продолжает Хейли, — чтобы он почувствовал ровно то, что чувствовала я в том гараже. Чтобы лежал на земле, не в силах сопротивляться, и боялся так же, как заставил бояться меня. Чтобы знал, что никто не придёт ему на помощь. А потом я хочу вызвать полицию и передать его им уже сломленным. Потому что я месяцами всё делала по закону, а в итоге всё равно оказалась в больнице. Ларс Уинтерс убьёт следующую женщину, которую начнёт преследовать, если мы его не остановим.

В комнате воцаряется тишина. Такое чувство, будто каждый уже мысленно составляет список того, что сделает с Уинтерсом, когда мы его поймаем. Я и сам прокрутил это в голове тысячу раз. Будь моя воля, он был бы мёртв. Но я снова и снова напоминаю себе: здесь решаю не я. Решает Хейли.

Я смотрю на неё. Ничего не могу с собой поделать. Столько времени я пытался уберечь эту женщину и большую часть этого времени ошибочно считал её хрупкой, нуждающейся в моей защите. Но она не хрупкая. Никогда такой не была. Она каждый день лечит людей с тяжёлыми травмами. Видела ужасные вещи. Знает, на что способны люди. И сейчас думает не только о собственной безопасности, но и о следующей женщине, которая станет жертвой Уинтерса, если мы не вмешаемся.