Я наполовину привстаю со стула, наклоняюсь и целую тыльную сторону её ладони, на мгновение прижимаясь к ней щекой, а затем снова сажусь. От печали в её глазах у меня разрывается сердце.

— Скажи, что тебе нужно.

— В основном поспать. — Она уже начинает проваливаться в сон. Сильные обезболивающие берут своё теперь, когда самое трудное позади. Она выжила. — Завтра поговорим. О плане. О правилах.

— Завтра, — подтверждаю я, осторожно сжимая её руку.

— Ничего не делай, пока мы не поговорим. Мне просто нужно было тебя увидеть.

— Не буду. Обещаю.

Несколько секунд она смотрит на меня единственным глазом, который ещё может открыть, пока её пальцы не ослабляют хватку.

— Останься, — просит она. — Хотя бы пока я не усну.

— Я останусь столько, сколько ты позволишь.

— Спасибо, — шепчет она, устраиваясь поудобнее на подушке и наконец закрывая тяжёлые веки.

Я часами сижу неподвижно, подложив ладонь под её руку. Почти не дышу, боясь разбудить её, когда сон нужен ей больше всего.

Через коридор пищит ещё один монитор, чередуясь с аппаратом в палате Хейли. Где-то дальше по коридору смеются сотрудники. А за её окном небо постепенно окрашивается в багрово-фиолетовый цвет, какой бывает перед самым рассветом.

Что, блядь, я скажу Тайлеру? А Трейси? Если узнает вся группа, они же с ума сойдут.

Когда я наконец ухожу, над горизонтом уже занимается рассвет, и больница снова оживает после долгой ночи. Хейли всё ещё спит, но у меня есть дела.

Она велела ничего не предпринимать до нашего разговора. Но ведь не запрещала думать обо всём, что я сделаю с этим мерзким ублюдком, когда мы его поймаем.

Потому что мы его обязательно поймаем.

Иначе я не Коул Мэттьюс.

Прошло три дня с тех пор, как Хейли позвонила мне из больничной палаты, и теперь моя квартира уж ...

Прошло три дня с тех пор, как Хейли позвонила мне из больничной палаты, и теперь моя квартира уже не совсем похожа на мою квартиру. Скорее на те комнаты, которые показывают в документальных фильмах о преступлениях, после того как кто-нибудь вызывает полицию на их обитателя.

Наш разговор с Хейли о первых шагах занял всего несколько минут, но с тех пор я прокрутил его в голове тысячу раз. Её голос был таким надломленным, таким измученным, каким я никогда прежде его не слышал. А то, как она произнесла его имя и назвала его своим монстром…

Она его ненавидит. Блядь, как же она его ненавидит.

Последние три дня она провела в больнице, а я все семьдесят два часа не прекращал работать, разве что временами отключался на диване на час-другой. Жалюзи опущены, я не брился. На каждой поверхности, свободной от распечаток, громоздятся кофейные чашки. А распечатками здесь занято почти всё.

Первым делом я взломал систему видеонаблюдения парковки. Это оказалось до оскорбительного просто: устаревшая прошивка, стандартные учётные данные администратора, которые никто не удосужился сменить за три года. От начала взлома до доступа к записям прошло одиннадцать минут. Нужный момент я искал дольше, потому что у меня никак не переставали дрожать руки.

Я заставил себя смотреть.

Заставил себя просмотреть каждую грёбаную секунду. Зернистые кадры, тени, момент, когда Хейли одна идёт к машине с небольшим пакетом покупок, а Ларс Уинтерс выходит из-за бетонной колонны, словно бешеная тварь, которой он и является. Я смотрел, как она сопротивляется. Как едва не побеждает. Как тычет ему большим пальцем в глаз, бьёт локтем по носу и бросается к лестнице. И как оставляет за собой кровавый след — из её крови — на двенадцати метрах бетона, потому что меня там не было.

Именно эту картину я хочу держать в голове, когда мы его найдём.

Вторым делом я позвонил Тайлеру. Сказал, что три дня буду не на связи и пропущу следующую встречу ГПМГ. Попросил не волноваться.

О причине я солгал.

Сказал, что Хейли позвонила и мы снова разговариваем, а мне нужно время, чтобы всё осмыслить. Пообещал, что не стану делать глупостей и приду на следующую встречу. Он поверил. А может, и нет, но всё равно оставил меня в покое. Это неважно. Последние несколько дней я даже не пытаюсь понять, что у Тайлера на уме: на это нужна энергия, которой у меня нет.

Третьим делом я начал с нуля собирать информацию о Ларсе Уинтерсе. Раньше я следил за ним тихо, методично, на расстоянии.

Я восстановил все его перемещения за последние полгода. Каждое место, где он ночевал. Где ел. Каждую работу, на которую устроился и с которой вылетел. Нашёл двух женщин, которым он причинил вред до Хейли. Ни одна не подала заявление, и обе в течение года после знакомства с ним уехали из штата.