— Хочешь немного передохнуть? — я осматриваю её запястья и целую покрасневшую кожу, слегка натёртую верёвками. — Может, воды?

— Нет. Ты там что-то говорил о моей заднице. Не вздумай теперь сбавлять обороты, Хантер.

— Ты уверена?

— Да.

Мэкс садится верхом на меня, а я кладу ладони ей на бёдра.

— Ты собираешься меня наполнить или мне поискать кого-нибудь другого, кто сможет?

От одной мысли, что её может коснуться кто-то ещё, у меня вырывается рычание. Я переворачиваю её и укладываю на живот, подтягивая колени назад. Она выгибается, задрав задницу, и утыкается лицом в подушки. Я обматываю её волосы вокруг запястья и тяну, наслаждаясь её вскриком.

— Хватит строить из себя вредину только потому, что ты уже кончила.

Я открываю ящик прикроватной тумбочки и достаю новую анальную пробку, которую заказал специально для неё. Заодно беру флакон смазки и выпрямляюсь, опираясь на пятки. Большим пальцем провожу по межъягодичной складке и улыбаюсь.

— Кто-нибудь когда-нибудь прикасался к тебе здесь?

— Нет, — она вздрагивает и подаётся навстречу моей руке. — Ты будешь первым.

— Хорошо. Сначала попробуем пальцем, а потом перейдём к пробке.

— Будет больно?

— Возможно, но правила остаются прежними.

Я покрываю пальцы смазкой и целую её в плечо.

— Назовёшь стоп-слово — и мы остановимся.

— Ты ведь не собираешься использовать свой член?

— Нет, ангел. Пока нет. Ты же знаешь, какой он у меня большой.

— Господи. По крайней мере, скромности тебе не занимать.

Мэкс кряхтит, когда я осторожно ввожу палец ей в задний проход. Одну руку я кладу ей на поясницу, стараясь успокоить.

— Черт. Ладно. Это ощущается…

— Подожди немного.

Я склоняюсь над ней, целуя ямочку между лопатками, а затем шею.

— Расслабься.

— Легко говорить тому, у кого палец в заднице не торчит.

— Можешь вставить мне, если хочешь. Я не против.

Она тихонько смеётся, а когда я продвигаю палец до второго сустава, из её губ вырывается тихое «ох».

— Вот так. Я уже чувствую, как ты растягиваешься. Ещё немного — и можно будет использовать пробку.

Я не тороплюсь, ориентируюсь на её реакции и осторожно добавляю ещё один палец, когда она даёт понять, что можно. Сначала Мэкс молчит, потом тихо вздыхает. Стонет и кивает. Она тянется рукой назад и кладёт ладонь мне на бедро, а я другой рукой сжимаю её ягодицу.

— Мне это нравится, — шепчет она, словно признаётся в тайне, которую боится раскрыть. — С твоим членом и пробкой я буду чувствовать себя невероятно наполненной.

— Именно так ты всегда и должна чувствовать себя со мной.

Я осторожно вынимаю палец. Смачиваю пробку слюной, затем смазкой и подношу к её анусу.

— Ощущения будут интенсивнее, чем от пальца, но она не намного больше.

— У тебя толстые пальцы.

— Один комплимент за другим, ангел. После этого я как следует и от души тебя оттрахаю в благодарность за твою щедрость на похвалы. Глубоко вдохни, Мэкс. Вот так, умница, — говорю я, и головка пробки исчезает в её заднице. — Уже наполовину. Ты прекрасно справляешься.

— Наполовину? Да ты издеваешься. О боже. Издеваешься… Пожалуйста, только не говори, что мне сейчас придётся…

— Нет, не придётся. А если вдруг и придётся, для этого существуют душ и полотенца.

Я обхватываю её спереди рукой и дотягиваюсь до соска. Одновременно слегка скручиваю его и ввожу пробку до конца. Я доволен, что её тело не сопротивляется.

— Идеально.

— Чёрт, Хантер. Почему это так… так приятно?

— Потому что нам с тобой всегда хорошо вместе.

Я не предупреждаю её, прежде чем ввести член в её киску, до самого основания.

— Ты лучшая из всех, с кем я когда-либо был, детка.

— Слишком много всего, — Мэкс тянется рукой к изголовью и упирается ладонью в красное дерево. — Я не…

— Можешь. И справишься.

Я кладу ладонь ей на затылок и подаюсь вперёд, со стоном ощущая, насколько она влажная.

— Поверь мне, это ненадолго. После того как я смотрел, как ты несколько раз доводила себя до оргазма… Я пропал, милая.

Она шумно выдыхает, и её бёдра резко подаются навстречу моим. Поразительно, насколько идеально мы подходим друг другу. Я был бы счастлив, даже если бы мир закончился сегодня ночью. Да как я могу жаловаться, когда её рука тянется назад, призывая меня двигаться быстрее? Разве может быть что-то лучше этого — наши потные тела слиты воедино, и уже не разобрать, где заканчивается одно и начинается другое?

— Чёрт побери. Твоя киска, Мэкс. Моя любимая киска на свете. Клянусь, когда я внутри тебя, перед глазами у меня звёзды, — говорю я.

— Ну ты и слащавый, — она смеётся и так сильно подаётся навстречу, что я едва не теряю равновесие. — С тобой я чувствую себя такой наполненной. Я бы ни с кем другим не захотела заниматься этим так, как с тобой.

— И кто теперь слащавый?

Я чувствую, как напрягаются яйца, и стону.