— Не-а. Я предпочитаю оставлять расчленёнку на понедельник и вторник. К тому же мне нравится эта рубашка, — он касается воротника и улыбается. — Кровь её только испортит.

— Кого ты любишь больше всех на свете?

— Маму. Но не в эдиповом смысле. Просто в нормальной, здоровой степени.

— Ты когда-нибудь убивал животных?

— Однажды, когда мне было десять, я на велосипеде переехал белку. До сих пор не могу прийти в себя. Даже похороны ей устроил, всё как положено, — Хантер потирает подбородок. — У меня аллергия на собак, иначе мы с соседом по квартире завели бы целую свору. Хотя насчёт кота уже поговариваем. Но нет, животных я не убивал. Они мне нравятся больше людей.

— Ты пьёшь кофе?

— Я не доверяю людям, которые его не пьют.

— Эй! Я не пью кофе, — вмешиваюсь я, и он целует меня в щёку.

— Это твой единственный недостаток, ангел мой.

Скайлер бросает на меня взгляд и изо всех сил старается незаметно одними губами произнести: «Он мне нравится». Затем снова поворачивается к Хантеру.

— Как ты относишься к танцам на пилоне?

— Смотрел несколько видео. Для этого нужна сила, которой у меня нет. Но я поддерживаю женщин — и мужчин, — которым это нравится. Погоди-ка, — Хантер постукивает пальцами по моей талии. — Ты умеешь танцевать на пилоне?

— Очень плохо, — Я смеюсь. — Скайлер ведёт занятия, когда нет фестиваля «Ночи страха», и, сколько бы раз она ни пыталась мне помочь, я всё равно не могу понять, как вообще заставить своё тело двигаться подобным образом.

— Не слушай её. У неё хорошо получается, — говорит Скайлер.

— Я слышал, что ты танцуешь, поэтому принёс тебе кое-что, — Хантер расстёгивает рюкзак и протягивает ей небольшую коробочку. — Надеюсь, тебе понравится.

— Это средний палец с руки одного из моих бывших? — шутит она и смеётся, когда Хантер пожимает плечами.

— Открой и узнаешь.

Она тянет за ленточку, скрепляющую коробочку, и ахает, увидев, что внутри.

— Подарочная карта?

— В балетный магазин в Орландо. Не знаю, найдётся ли там что-нибудь для танцев на пилоне, но Мэкс упомянула, что ты занимаешься самыми разными танцами, — Хантер улыбается. — Мне ещё не довелось увидеть твоё выступление на Ночах страха, но я слышал, что оно потрясающее.

— Это… ничего себе. Спасибо, Хантер, — Скайлер прижимает коробочку к груди. — Совершенно не обязательно было, но мне безумно приятно.

— Отлично, — он смотрит на меня. — Пойду займусь супом. Скоро вернусь. Только не говорите обо мне гадости, пока меня не будет.

Поцеловав меня в висок, он направляется на кухню. Стоит ему скрыться за углом, как Скайлер хватает с дивана подушку и вопит в неё.

— Боже мой! Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Этот мужчина в тебя влюблён, и я так рада, что могу сама за этим наблюдать! Дай мне просто повизжать от восторга из-за того, как он на тебя смотрит!

— Да нет же.

— Ещё как да, моя дорогая Мэкс! И как же это прекрасно, потому что он замечательный.

— Ты правда так думаешь? — я сажусь рядом с ней, и мне кажется, будто мы снова в старшей школе и обсуждаем наших возлюбленных. — Когда он рядом, у меня бабочки в животе порхают.

— Да, да и ещё раз да! Я даже готова закрыть глаза на убийства, потому что он забавный, Мэкс. И правда добрый. Но если он тебя обидит? Я без малейших колебаний с ним расквитаюсь.

— Я тоже так думаю, — я обнимаю её и смеюсь. — Кажется, я вполне могу в него влюбиться. Знаю, что так и будет. Просто надеюсь, он не разобьёт мне сердце. Не уверена, что смогу это пережить.

— Не разобьёт. Вот это настоящий мужчина, Мэкс. А настоящие мужчины знают, как обращаться со своими женщинами.

— У меня чешется нос, а значит, вы там обсуждаете меня, — доносится голос Хантера. — Надеюсь, говорите только хорошее.

— Сплошные комплименты! — кричу я в ответ, и его смех эхом разносится по коридору. — Я правда счастлива, Скай.

— Ты заслужила это. И смотри, я должна быть твоей свидетельницей на свадьбе.

— Мы ещё до этого не дошли. Но если когда-нибудь дойдём, обещаю, ты будешь моей свидетельницей.

— Вот и отлично. Я так за тебя рада, милая.

— Я тоже, — отвечаю я, чувствуя, будто сердце вот-вот разорвётся от счастья.

25 ХАНТЕР

Мэкс всегда милая, но видеть, как она радуется старым видеоиграм в аркадном баре, куда я её привёл, — это, черт побери, настоящее счастье. Увидев бильярдные столы и дорожки для скей-бола, она буквально засияла и самоуверенно заявила, что разнесёт меня в пух и прах, как только мы выпьем по паре бокалов.

Я позволяю ей меня подкалывать, потому что это наш первый совместный выход в люди, и я чертовски нервничаю. Мне хочется, чтобы всё прошло хорошо, чтобы я всё сделал правильно. И если для этого придётся поддаться ей в паре игр, лишь бы она продолжала улыбаться, — что ж, пусть будет так.

Господи.

До чего же она красива, когда счастлива.