— Вот эти, — Майоле выудил из кармана знакомую рогатку, — могут ошибаться. Большие артефакты более точные. С их помощью мы выявляем самых сильных магичек и отправляем их в столицу.

Сейчас в города везут последнюю партию. Среди потенциальных невест выберут сильнейших и закроют отбор.

«Мне туда точно не попасть», — рассудила я. Аквессия просто огромна, а о своей магии я узнала только сегодня, значит, не такая уж она и выдающаяся.

Радуют лишь заверения Майоле не бросать. Хоть мы знакомы несколько часов, но ему я беспрекословно верю. Он похож на «своего». Странное чувство, но для мне он почти родной. Быть может потому, что тоже сирота.

Когда вопросы у меня закончились, Майоле достал стопку маленьких листочков и продолговатую штуковину с острым наконечником.

— Можно посмотреть? — спросила я, протягивая руки к странному предмету. Лакей пожал плечами и вложил вещицу в раскрытые ладони. Я начала вертеть её со всех сторон. Корпус сделан из светлого дерева, а кончик из металла. Прикоснувшись к нему, я ойкнула, одернув палец. На коже осталась черная точка.

— Ты чего, Корделия? — смеялся Майоле. — Впервые увидела стило?

— С-ти-ло… — повторила я по слогам. — Им нужно писать?

— Да… — Мужчина протянул мне листок. — Попробуй!

— Ах, нет-нет! Бумага ведь такая дорогая!

— Дорогая? — нахмурился слуга императора. — Не беспокойся, душенька. У меня её много.

Я аккуратно взяла листок и положила его на колени. Высунув язык от усердия, я нарисовала небольшой овал. Руки тряслись от волнения, но я очень старалась. Получалось неплохо.

Подняв глаза, я увидела Майоле, наблюдающего за мной с неподдельной радостью.

— Ну как? — продемонстрировала своё творение ему.

— Какая милая крыска! — умилялся лакей. Он забрал листок и спрятал его во внутреннем кармане ливреи. — Оставлю её на память! Корделия, ты полна талантов. Их нужно развивать!

Я застенчиво улыбалась. Вообще-то это был петух, но ладно…

— А теперь пересядь ко мне. Будем учить алфавит!

Встрепенувшись, я тут же выполнила просьбу. Майоле начал выводить на листке закорючки.

— Это буква «А», — говорил он. — Повторяй.

— А.

— Вот это маленькая буква «а».

— Их две?! — округлила глаза я.

— Две. Но не бойся. Большая пишется в начале предложения, или когда ты пишешь название чего-то или кого-то. Например, чье-то имя. Хочешь я покажу тебе твоё имя?

— Хочу!

Лакей быстро написал длинное слово. Его рука двигалась легко и плавно.

— Кор-де-ли-я. — Проговорил он. — Но это пока слишком сложно. Давай вернемся к буквам? Держи стило. Будем писать маленькую и заглавную «А».

Что интересно — писать не так просто, как кажется на первый взгляд. Оказывается, держать стило тоже нужно правильно. Майоле долго возился с моими пальцами, ставя их в нужное положение. Поначалу было жуть как неудобно, но я быстро привыкла.

Мы прошли добрую треть алфавита. Керис устал и предложил продолжить утром. Получив мое согласие, мужчина развалился на сиденье и засопел. Мне же было не до сна.

Я сидела и писала изученные буковки, повторяя их шепотом. Мне было страшно забыть их. Я даже попыталась составлять из них слова. У меня получилось следующее: «бобы», «мама», «сонце».

— Прелесть! — заключила я, откладывая листки и стило. Писать так увлекательно и приятно!

6

Три дня и правда пролетели очень быстро. Все это время Майоли учил меня алфавиту. Я выучила все буквы. Это далось мне с трудом, но я была горда собой. Вряд ли меня можно называть образованной, но, думаю, прочитать что-нибудь я уже могу. Жаль, что у Майоли не оказалось с собой ни единой книги.

Однако, это не вселяло уверенности. Теперь я знаю лишь звуки и символы, но пользуюсь ими крайне плохо. Три дня — ничто для изучения письменности. Но начала заложено, стоит радоваться.

Бруксвел покорил меня ещё при подъезде к городским воротам. Я вылезла из окна чуть ли не по пояс, пожирая глазами невиданную ранее красоту. Августина и Майоли не врали мне! Тут и правда есть очень высокие дома!

— Кто же в них живет? Драконы?

— Ха-ха-ха! Ты прелестна, Корделия. Там никто не живет. В них располагаются органы управления.

— Ого…

При въезде нас сильно не осматривали. Лакей показал какую-то бумажку и многозначительно хмыкнул. Стражник побледнел, раскланялся до земли и открыл ворота. А вот коляску Августины начали шмонать. Все чемоданы сняли с крыши, бросили на пыльную дорогу и принялись открывать, особо не церемонясь с дорогими нарядами.

Та с мольбой посмотрела на Майоли, но императорский слуга остался равнодушен. Он рассказал кучеру Августины, как добраться до нужного места и вернулся в карету. Мы проехали в город, оставив дочку управляющего за высоким забором.

Мамочки, как красиво!