— Не нужно мне кланяться! — спохватилась я.

— Как скажете… — Растерялась горничная. — Отвести вас к керису Майоле?

— Да, пожалуйста.

***

В гостиную вбежала счастливая Корделия. Она с порога бросилась обнимать лакея императора, а после побежала к стене, отделанной осколками зеркал.

Подобное украшение комнат уже давно не в моде. Раньше, когда зеркала были дорогими, богачи хвастались своим достатком, делая подобные стены.

Корделия вертелась и так и сяк, стремясь разглядеть себя со всех сторон. Она пребывала в восторге, хлопала в ладоши и заливисто смеялась, как маленький ребенок, которому подарили давно желанную игрушку.

— Поглядите, господин Майоле, как замечательно сидит!

Посол усмехнулся. Сидит ужасно, честно говоря. Такие тяжелые платья уже давно никто не носит. В них дамы больше похожи на барабаны, для обтяжки которых взяли не кожу, а старые цветастые гардины. Августина намного выше и пышнее Корделии, а потому платье болтается, юбки подметают пол. Корсета здесь не предусмотрено, отчего совсем не видно тонкую девичью талию. Она прячется за свободной тканью, расходящейся чересчур пышной юбкой.

— Майоле?

— Изумительно сидит! — всплеснул руками мужчина. — Прям как на тебя шили, душенька! Твоя красота сразит принца наповал!

Корделия залилась краской. Она так радостно улыбалась, что у Майоле защемило сердце. Но их всеобщее счастье омрачил противный ор с улицы.

— КОРДЕЛИЯ!!! Где эта паршивая девчонка?! Корда! Корда!!!

И так низкая и тонкая дева сжалась, сделавшись ещё меньше. Она прислонилась к стене, закрыв рот руками. В ясных небесно-голубых глазах стоял страх.

— Ах, керис Майоле, это Ноа! Мой отчим!

Седые, но при этом густые брови императорского лакея сошлись на переносице. Он прошел на балкон, наблюдая за Ноа, стоящем посреди площади.

— Где эта дрянь? Где Корда? — рычал огромный мужик, пронзая всех и вся горящим ненавистью взглядом. Он схватил проходящую мимо женщину и встряхнул её. — Не видели Корду, мою стряпуху?!

— Н-н-не вид-д-дела… — плакала от испуга бедолага.

— Эй! — крикнул Майоле, ударив кулаками об ограду балкона. — А ну пусти её! Корделия у меня!

4

Сердце пропустило удар. Я была готова кричать от ужаса.

— Что значит, у тебя?! — не понимал Ноа. В приступе ярости он забыл, кто перед ним стоит. — А ну, позови её ко мне!

На негнущихся ногах я подошла к Майоле. Глаза Ноа округлились. Он долго моргал, всматриваясь в меня. По правде говоря, я сама себя не сразу узнала, увидев в зеркале после купаний.

— Спускайся, мразь! Работа в доме стоит, а ты тут сидишь с этим хряком!

«Хряк» оскорбился до глубины души. Он снова ударил по перилам и закричал на всю улицу:

— Никуда Корделия не пойдет! Она — невеста принца!

Батюшка замолчал. Его рот открылся, выражая полнейшее удивление.

— Невеста?.. — выдохнул Ноа вопросительно. Отогнав растерянность, он разозлился с новой силой. — Корда, если ты сейчас же не спустишься, то считай, что дома у тебя больше нет!

Майоле вопросительно посмотрел на меня, давая возможность ответить самостоятельно. Я сжала кулаки и сказала, сама того не ожидая:

— А у меня никогда не было дома! Мне надоело быть служанкой тебе и твоим дрянным дочерям! Отныне справляйтесь без меня! — с этими словами я оттащила Майоле от балкона и закрыла стеклянные двери.

Керис поглядел на меня с уважением.

— Правильно, Корда! — похвалил меня мужчина. — Давно нужно было это сделать!

Несмотря на всю неприятность ситуации, я искренне улыбнулась. Пьянящее чувство свободы и легкости наполнило меня.

— А теперь пошли поужинаем напоследок и отправимся в Бруксвел!

Лакей императора вцепился в мой локоть и поволок в столовую. Я покорно последовала за ним.

Стоило только нам появиться в дверях небольшой, но уютной столовой, как служанки встрепенулись и побежали на кухню. Мы уселись за длинный овальный стол, блюд на котором становилось все больше и больше.

Вскоре показались управляющий с дочерью. Августина, увидев меня, вздернула курносый нос, топнула ножкой и наигранно отвернулась от меня к отцу.

— Папá, — начала она громко, делая сильное ударение на последнем слоге. Так к родителям обращаются заграничные светские дамы, на которых сильно хотят походить многие девушки. — Я не буду есть с этой челядью.

Я поперхнулась. Было обидно слышать такое в своей адрес. Более благоразумный управляющий посмотрел на свою дочурку тяжелым взглядом. Майоле в стороне не остался, приняв активное участие в моральном подавлении Августины. Одна я боролась с кашлем.

Девушка смутилась и плюхнулась на стул, поджав губы. Ужинали мы в идеальной тишине.

Когда я отставила тарелку с яблочным пудингом, Майоле резко поднялся.

— По каретам! — скомандовал он.

— Но я ещё не доела… — недовольно протянула Августина. — Подождите!