1

Петух прокричал в первый раз. Я вышла из сарая, смотря на краснеющую полосу неба. Приближается рассвет. Для многих рабочий день начнется через пару часов, я же давно на ногах.

Поднявшись по скрипучей лестнице на крыльцо, я медленно открыла дверь, дабы не разбудить спящего батюшку и сестер. В доме стоял храп всех мастей. В дальней комнате спал Ноа, девочки отдыхали на утепленном чердаке, вредный кот Фукыш лежал на столе и тоже, зараза, спал.

Эх… Я бы с радостью присоединилась к столь увлекательному занятию, но получать палкой по спине за разгильдяйство, в котором Ноа так и норовит обвинить меня, не хочется.

Я плеснула молока в деревянную кружку из кувшина, стоящего на грубо сколоченном столе. Отпила и тут же поморщилась. Скисло. Снова скисло! Оно и неудивительно, ведь его оставили на столе летом.

Неужели так трудно убрать? Хотя… О чем это я? Это мне нужно следить за домом. «Я бы тебя вышвырнул отсюда, да вот Агата на Небесах грустить будет», — говорил Ноа. Агата — его жена. Она нашла меня в лесу ещё младенцем и принесла в дом. И с тех пор я живу здесь.

Вернее будет сказать — существую. Однако, я все равно благодарна судьбе за свою жизнь. Если бы Агата не забрала меня из леса, страшно представить, что бы со мной стало.

Схватив веник, валяющийся в чулане, я вышла на улицу и начала мести дорожку к калитке. Несмотря на усталость, настроение у меня было прекрасное. Я бы назвала его предвкушающим. Пока не знаю, что именно меня поджидает, но сегодня точно должно произойти нечто хорошее!

Напевая под нос, я сдвигала пыль и сухие листья в сторону. Даже пританцовывала, как вдруг услышала топот. Кто-то ехал на лошадях.

И действительно, вскоре из леса, подле которого стоял наш домик, показалась карета, запряженная в четверку лошадей. Я замерла, разглядывая нежданных гостей.

В нашу господом забытую деревушку редко кто приезжает, а тут и карета роскошная, и кони не простые — вон какие огромные, стройные, красивые.

Карета встала на подъездную дорожку к дому и понеслась прямо ко мне. Тяжелая дверь, затейливо расписанная, открылась.

— Доброе утро! — приветствовал меня пожилой господин в ливрее.

— Доброе, — отозвалась я, вцепившись в черенок метелки. Отчего-то мне стало стыдно. Мужчина красноречиво оглядел моё грязное рабочее платье, добавив неловкости.

— Деревня Жидки?

— Да, милорд, — кивнула и поклонилась. Это почему-то насмешило мужчину.

— Милорд! Ха-ха! Милорд! Что за прелестное дитя! Ха-ха! — после этого он закрыл дверь и крикнул кучеру: — Трогай!

Щуплый паренек начал нагонять лошадей, унося достопочтенного гостя прочь от нашей покосившейся хижины. В этот момент за спиной раздался грохот: входная дверь бабахнула об стену дома. На крыльцо вывалился Ноа, потягиваясь и зевая.

— Кто такие? — грубо спросил он.

— С пробуждением, батюшка, — пролепетала я, склонив голову.

— Я спросил, кто такие?

— Не знаю, батюшка. Не представились. Только узнали, в Жидки ли приехали, и ускакали.

— А ты что?

— Ответила. В Жидки. 

Мужчина посмотрел вслед удаляющегося экипажа и скривился.

— Завтрак где?

— Ещё не готов. Дров нет. Наколете, батюшка?

— Сама коли. Если каждый раз меня грузить будешь, то тебе-то что останется?

Ноа спустился к уличному крану, вода в который поступала из бочки, подвешенной сверху, умыл лицо и прополоскал зубы. На этом его гигиена заканчивалась. Он даже не притронулся к бруску дешевого мыла.

Я пошла к дому, дабы вернуть веник на место и взять топор. Колоть дрова с моими слабыми руками — настоящая пытка. Но раз Ноа отказался, то придется.

— Чтоб когда вернулся, завтрак был, — припечатал мужчина, уходя к калитке.

— А вы куда, батюшка?

— Разведать о гостях. Надо ж узнать, что за фрукт приехал, — этими словами он поднял старый запор и вышел на улицу.

Тяжело вздохнув, я вошла в дом. Оставила веник и захватила топор, предвкушая ноющую боль в руках, которая точно настигнет меня вечером.

***

Всё моё хорошее настроение улетучилось, стоило Ноа проснуться. Пока я колола дрова, небольшое бревнышко отлетело мне прямо в лоб. Теперь я могу похвастаться не только темными кругами под глазами, но и зреющей шишкой. 

Неся ведро с водой на кухню, я остановилась, услышав шум в сенях. Ноа вернулся! Черт, а я даже не начинала готовить. «Будет пороть», — заключила я.

— А ну, прочь, замарашка! — гаркнул мужчина, пролетая по узкому коридорчику. Он толкнул меня к стене. Ведро выпало из рук, окатив меня холодной водой.

Ну… Вот и искупалась. Спасибо, папенька. Вовек тебя не забуду. 

Ноа побежал дальше, к лестнице на чердак. Он рывками взобрался по ней и просунул голову в маленькое отверстие, служащее дверью. 

— Встали, девки! Живо! Косы заплели, брови углем подвели! Встаём! ВСТАЁМ, кому говорю?! — распалялся он на весь дом.