— Я уже сказал, что сам сирота. И тоже из глуши. Почивший император сам забрал меня во дворец и сделал своим слугой. И теперь я сыт, одет, доволен жизнью. И тебе этого желаю. А ещё ты очень похожа на моего друга. Изумительно похожа.

Повисла тишина. Я думала над предложением уехать. Быть может, он прав. Вдруг это действительно шанс? Причем единственный. Я могу стать кем-то бóльшим, чем девчонкой на побегушках. Как же это заманчиво! Уехать из деревни, навсегда попрощаться с Ноа и ненавистными сестрами. Если все получится, то я получу билет в совсем другую жизнь!

Я смерила посла взглядом. От него исходит положительная энергия. Он не похож на извечно пьяных грубых мужиков, которых в Жидках в изобилии. Рядом с ним не страшно находиться. И обращается он со мной хорошо. На его круглом щекастом лице словно застыла добродушная улыбка. Пухлые губы и нос картошкой делают его очень милым, а короткие седые волосики, топорщащиеся в разные стороны, забавным.

— А… Вы правда научите меня читать? — поинтересовалась я.

— Если поедешь со мной в Бруксвел.

Ах, как же, наверное, замечательно читать! Я всегда очень хотела, вот только Ноа отказался отправлять меня в школу, а Ашлия и Халай хоть и знали алфавит, но совершенно им не пользовались. Учеба их никогда не интересовала.

— Ну так что, душенька, согласна?

А вдруг не получится? Вдруг я не пройду второй этап? Может, лучше остаться?

Нет! Если останусь, то всю жизнь буду жалеть об этом.

— Согласна. — Твердо сказала я.

— Отлично! Назови же своё имя, прелестное дитя.

— Корделия, — представилась я робко.

— А меня зовут Майоле, и отныне я твой друг! — он повернулся к дому, крикнув Августине: — Господиня, прикажи служанкам воду греть да в ванную сливать. И приготовьте платье.

Что?.. Я чуть не выронила кувшин. Августина расплылась в улыбке:

— Травки, масла желаете?

— Травки, масла желаешь, Корделия? — поинтересовался Майоле.

— Н-н-нет…

— Нет, не желаем!

Дочка управляющего схватилась за ограждения.

— Ванна для этой замарашки?!

— Не для замарашки, а для императорской невесты!

Августина, пыхтя от недовольства, скрылась в доме. Вскоре на всю округу раздалось её рычание, от которого служанки спешно забегали, впрягаясь в работу.

3

— Чего рот разинула, душенька? Красивую женщину и за слоем сажи видно, но помыться все же стоит. И отдай уже этот кувшин!

Майоле наглым образом отобрал у меня молоко и хлебнул прямо из устья. Причмокивая от удовольствия, он затянул меня в дом, отдав в руки служанок.

Те, брезгливо морщась, повели меня на второй этаж. За маленькой резной дверцей в самой дальней части коридора скрывалась купальня. Оттуда выбежала девочка лет пятнадцати, держа в руках огромное ведро.

Мне стало совестно. Их заставляют трудиться ради того, чтобы я помылась.

За полчаса воды нагрели на половину огромной медной ванной. Заглянув в неё, я сказала, что больше не нужно.

— Мы можем набрать полную, — уперлась служанка.

— Этого хватит, спасибо. — Мило отозвалась я. Тогда та достала откуда-то пушистую мочалку и душистое мыло. Уложив все это на полку подле ванны, она шагнула ко мне. — Что вы делаете? — моментально отпрянула я.

— Хочу раздеть вас.

— Я сама!

— Хорошо. — Протянула горничная с облегчением. Признаться честно, мне самой противно трогать своё платье.

— Выйдите, пожалуйста…

— Позовите меня, как только будет готовы начать, — бросила та, уходя к двери.

— Зачем это?

— Я буду вас мыть.

О, Господи! Ни за что! У меня что, рук нет?

— Не надо! — резко воскликнула я. — Сама управлюсь.

Глаза горничной округлились. Она медленно кивнула и скрылась за дверью, радостно улыбаясь.

Я осторожно потрогала воду пальцем. Тепленькая! Вау, я буду купаться в настоящей ванной!

Быстро скинув свои лохмотья, я опустилась в воду. О да, какое блаженство! Осмелев, я схватила с полки баночку с каким-то гелем и обмазалась им.

М-м-м… Пахнет свежей травой!

Намылив кусок мыла, я втянула его аромат. Цветочки! Удивительно! Я знала, что такое бывает, но не думала, что смогу прикоснуться к подобному чуду!

Эх! Была бы у меня такая ванна, я бы сидела в ней по несколько часов.

Но насладиться купанием мне не дали. Все та же служанка принесла мне большое махровое полотенце и старое платье Августины. Но старым оно было только для неё. Для меня оно было новее всех новых!

С ума сойти! Платье! Чистое! Красивое! С оборочкой…

Надеть его самостоятельно я не смогла. Пришлось звать на помощь горничную.

Надо же — платье такое тяжелое! У него целых три юбки! Верхняя самая красивая. Она отделана кружевом, а свободный край обшит сверкающими камушками. Плечи у него открытые. Это очень непривычно, скажу я вам!

— Спасибо большое! — с жаром поблагодарила я служанку. Та явно не ожидала такого. Она заторможено кивнула и улыбнулась в ответ, присев в реверансе.

К щекам прилила краска.