Он даже не утруждает себя тем, чтобы запирать двери на улицу. Как будто в него встроен какой-то трекер, который в любой момент времени знает, где я нахожусь. После множества побегов, на каждом шагу оканчивавшихся поражением от рук командира, я перестала пытаться.

Рука, оставляющая синяки, обвивает мою талию, прижимая меня к объекту моей погибели и моей свободы.

— А как же «не прикасаться ко мне»? — цежу я сквозь зубы.

— Будь для меня хорошей девочкой, и мне не придётся постоянно распускать руки, жена.

От тембра его голоса что-то внутри меня плавится. Хорошая девочка. Моя киска трепещет в ожидании очередной порции похвалы. Блядь. Мне конец.

— Я никогда не буду твоей хорошей девочкой.

— Никогда не говори «никогда». — Он отпускает меня, и я, вывалившись из его объятий, спотыкаюсь и хватаюсь за ствол дерева прямо передо мной.

— Не льсти себе. Я бы никогда не опустилась так низко. — Лгунья.

Я уже проигрывала ему эту битву. Он поглощал каждую мою мысль во время бодрствования. Моё горе не ушло, потому что волшебным образом испарилось; оно просто сменилось мыслями о нём. Где Мелек, когда его нет дома. Как он облизывает ложку, когда ест мороженое. Каким длинным и толстым становится его твёрдый член, когда он расхаживает по нашей спальне голышом.

Ещё в это же время в прошлом году потерять себя в нём было немыслимо. А теперь, когда он стоит передо мной — властный, сверлящий взглядом моё растрёпанное платье, в то время как я вжимаюсь спиной в узловатую кору ствола дерева, — всё, чего я хочу, это позволить ему взять меня. Позволить себе хоть что-то. Получить хоть каплю удовольствия в этом кошмарном сне наяву, в котором я живу. Поддаться греху, искушению.

Он закатывает рукава своей рубашки, обнажая жилистые предплечья, и делает шаг вперёд, словно готовится к моему решению ещё до того, как я его озвучу. Воздух между нами искрит. Сердце колотится в агонии.

— Остановись.

Я позволяю лёгкости своего голоса, прозвучавшего между нами, умереть, растворившись в порывах пронизывающего ветра.

— Скажи это так, будто действительно этого хочешь, и я остановлюсь. — Блядь. Мелек делает ещё один шаг ближе. — Скажи мне, чего ты хочешь, жена. — Его голос звучит низко и хрипло, пробирая до самых кончиков моих холодных, босых пальцев на ногах.

— Я…

Он теперь так близко, что наши тела могли бы соприкоснуться, если бы кто-то из нас этого захотел, но он сохраняет между нами дистанцию в дюйм, склонив голову. Серый цвет его глаз невозможно узнать. Клянусь, на долю секунды туман рассеивается, наши тела озаряются свечением, а сами звёзды освещают наше падение.

— Я тебя ненавижу.

Всё это — не более чем встреча двух взрослых людей на животном уровне. Никакой любви. Никакой семьи. Только чистый секс. И ничего больше. Разрушение.

На его губах играет порочная ухмылка.

— Это хорошо. Со мной нелегко жить.

— Ты, по сути, худший из всех.

Своенравный локон моих угольно-чёрных волос падает мне на глаза, и он ловит его, заправляя мне за ухо, не касаясь кожи. По моим предплечьям бегут мурашки. Блеск золотого обручального кольца в виде свернувшейся змеи привлекает моё внимание. То, что на моём пальце, шипит, призывая свою пару.

Мои лёгкие с жадностью втягивают воздух. Аромат манящих мужских пряностей и его угрюмая натура лишь заставляют меня желать его ещё сильнее. Мои трусики — настоящий омут желания. Подняв крепкое, обнажённое предплечье и опершись им о ствол дерева на уровне моего лица, он наклоняется ещё ближе, так что наши носы едва не соприкасаются.

— Да, это так, — соглашается он; его тепло, смешанное с запахом апельсинового пирога, который мы ели на десерт, омывает моё лицо.

Кора впивается мне под ногти, когда мои руки с силой вцепляются в дерево.

— И я не сдамся, — хмурюсь я, отвергая его.

— Хорошо. Тебе следует держаться от меня подальше. Тебе следует сказать мне остановиться.

Если бы только всё было так просто. Мелек слегка отстраняется, оценивающе оглядывая меня.

— Держаться подальше. Ты хочешь, чтобы я держалась от тебя подальше?! — Когда он собирается открыть рот, я мотаю головой. Я не намерена позволять ему отвечать на этот вопрос. — И как, скажи на милость, я должна держаться от тебя подальше, если ты спишь со мной каждую ночь, каким-то образом всегда точно знаешь, где я нахожусь, и сделал меня своей женой? — Я демонстрирую ему парное золотое кольцо на своей правой руке.

В ответ он лишь вздыхает и прижимается своим лбом к моему. От этого интимного контакта его серые пустые глаза впиваются в мои голубые, с непреложной уверенностью напоминая мне о том, кто он такой, и я цепенею.

— Я хочу, чтобы ты была согласна, жена. Но я не хороший человек, и я не буду нежным, как только мы набросимся друг на друга.

— А я и не хочу, чтобы ты был нежным, — признаюсь я.

— Тогда чего ты хочешь?